Психолингвистика: язык и мозг
Как устроен язык, как его усваивают и почему он отделён от мышления
Язык это многоуровневая система с двумя уникальными свойствами: двойное членение (незначимые единицы складываются в осмысленные) и продуктивность, когда носитель порождает предложения, которых никогда не слышал. На продуктивности стоит аргумент Хомского: история подкреплений не может задать структурно зависимое правило. Младенцы 1-4 месяцев различают /ba/ и /pa/ категориально, а к 10-12 месяцам чувствительность к неродным контрастам сужается.
Yale PSYC 110, Lectures 6-7 · MIT 9.00SC, Lecture 12 «Language» · 45 мин · обновлено 01.10.2026
После урока вы сможете
- После урока вы сможете разложить любое высказывание по уровням языковой системы и объяснить, что такое структурная зависимость правил.
- После урока вы сможете изложить аргумент Хомского против Скиннера и сказать, что этот аргумент установил, а что нет.
- После урока вы сможете описать три класса свидетельств об усвоении языка (перцептивные, морфологические и статистические) и что каждый из них доказывает.
- После урока вы сможете корректно сформулировать современный статус чувствительного периода и лингвистической относительности.
- После урока вы сможете объяснить, на каких данных основан вывод «язык это инструмент коммуникации, а не мышления».
Язык удобно рассматривать как несколько уровней, каждый со своими единицами и правилами. Фонетика и фонология работают с фонемой (phoneme), минимальной единицей, различающей значения. В русском «том» и «дом» различаются одним признаком, и этот признак фонематичен. А разница между двумя произношениями одного и того же звука в разных позициях значений не различает: она аллофоническая. Морфология работает с морфемой: словоизменение и словообразование. Синтаксис занят составляющими, деревьями, рекурсией и зависимостями на расстоянии. Семантика отвечает за значение, а прагматика смотрит на употребление: импликатуры Грайса, дейксис, то, что сказано без произнесения.
Две особенности делают язык непохожим ни на одну другую систему коммуникации. Первую называют двойным членением: небольшое число единиц, лишённых значения сами по себе, комбинируется в неограниченное число осмысленных. Вторую называют продуктивностью: носитель порождает и понимает предложения, которых никогда не слышал. Их число не ограничено в принципе, потому что правила рекурсивны.
Третье свойство менее заметно, но именно оно стало решающим аргументом. Правила языка структурно зависимы: они формулируются не через позиции в цепочке слов, а через устройство составляющих. В предложении «книги, которые лежали на столе, оказались нужны» согласование связывает «книги» и «оказались» через вложенную клаузу. Никакое правило вида «второе слово» или «слово после следующего существительного» этого не описывает, а значит, носитель владеет не списком последовательностей, а операциями над структурой.
Рецензия, изменившая программу
В «Verbal Behavior» (1957) Скиннер описывал язык как речевое поведение, формируемое подкреплением со стороны окружающих. Хомский ответил на книгу рецензией, которая переориентировала целое поле. Возражение состояло в следующем: множество возможных предложений не ограничено, а дети производят и понимают предложения, которых никогда не слышали. История подкреплений устроена как последовательность конкретных эпизодов и потому не может задать структурно зависимое правило. Продуктивность требует порождающего устройства, а не расширяющегося списка.
Историческая роль рецензии огромна: с неё принято отсчитывать когнитивную революцию. Так называют поворот от описания наблюдаемого поведения к моделированию внутренних правил. Но стоит точно понимать, что рецензия сделала и чего не сделала. Это был аргумент, а не эксперимент: он показал недостаточность конкретной теории и сам по себе не доказал врождённости грамматики. Из «подкреплением не объяснить» не следует «значит, врождено»: следует лишь, что нужен другой механизм. Какой именно, показывают данные, а не логика.
Звуки: категориальное восприятие и сужение
Спросить младенца о звуках можно процедурой с привыканием. Ребёнок сосёт пустышку, и частота сосания падает по мере привыкания к повторяющемуся слогу и восстанавливается, если ребёнок замечает смену. Так проверили младенцев 1-4 месяцев. Оказалось, что они различают /ba/ и /pa/ категориально: реагируют на переход через границу и не реагируют на такой же по физической величине сдвиг внутри категории. Граница при этом лежит примерно там же, где у взрослых носителей, и всё это задолго до первых слов и до всякого словаря.
Вторая половина картины показывает движение в обратную сторону. К 10-12 месяцам различение неродных контрастов ослабевает: младенец, который в полгода отличал звуки хинди, к году перестаёт. Это перцептивное сужение (perceptual narrowing): способность не теряется, а перестраивается, и веса переставляются под категории родного языка. Начальная широкая чувствительность и последующая настройка по входу дают общую схему раннего развития, которая встретится и в уроке 16.
К звуковой стороне относится и лепет: он начинается с универсального набора и постепенно смещается к фонологии окружающей речи. Сюда же попадает особый регистр обращённой к ребёнку речи с расширенным диапазоном интонаций. И совместное внимание, без которого слово не связывается с предметом.
Первая работа показала, что дискретность фонематического восприятия есть задолго до первых слов. Вторая добавила, что она сужается под родной язык к первому году. Взятые вместе, они задают форму объяснения, которая нужна во всей теме развития: ребёнок начинает не с пустоты и не с готового знания, а с широкой начальной настройки, которую вход сужает. Обратите внимание на метод: и там и там вывод получен из различения, а не из ответа ребёнка, и только это позволяет спрашивать младенца.
Правило, а не список
Берко придумала проверку, которая обходит проблему подражания. Ребёнку показывают картинку и говорят: это wug. Вот ещё один, теперь их два, это два… Слова wug не существует, услышать его форму множественного числа было негде. Дети уверенно производят wugs, а значит, усвоено правило, продуктивно применимое к новому материалу, а не набор запомненных форм. Ход здесь тот же, что с контрольной группой в эксперименте: убрано единственное конкурирующее объяснение. Пока слово настоящее, любой правильный ответ можно списать на память.
Та же логика работает и на ошибках. Сверхрегуляризация («goed» вместо «went», в русском «искаю» вместо «ищу», «человеки», «ложи») даёт доказательство сильнее правильных ответов. Скопировать эти формы было не у кого: ребёнок произвёл их сам, применив правило к исключению. Порядок типичен: сначала идёт правильная нерегулярная форма, усвоенная как отдельное слово, затем ошибочно регуляризованная, потом снова правильная, то есть система перестраивается, а не накапливается.
Остальная траектория известна в общих чертах: голофраза (одно слово несёт целое сообщение), резкий рост словаря, телеграфная речь с опущенными служебными элементами, постепенное удлинение высказывания. Существенно, что порядок этих стадий устойчив. А темп сильно варьирует между детьми и сам по себе мало о чём говорит.
Статистическое обучение, бедность стимула и языковые модели
Насколько мощен механизм, извлекающий единицы из потока, проверили прямо. Восьмимесячным младенцам дали две минуты непрерывного слогового потока без пауз. «Слова» в нём задавались только переходными вероятностями между слогами. После этого младенцы иначе реагировали на последовательности, пересекавшие границу «слова». Двух минут хватило, чтобы выделить единицы по одной статистике. Механизм оказался мощнее, чем предполагали теории, отправлявшиеся от бедности входа.
Аргумент бедности стимула (poverty of the stimulus) утверждает: вход, который получает ребёнок, недостаточен для вывода правильной грамматики, а следовательно, часть ограничений врождённа. Что от аргумента осталось? Количественно он никогда не был доказан: чтобы утверждать недостаточность, надо оценить и объём информации во входе, и класс возможных обобщений. Содержание универсальной грамматики со временем сократилось почти до одной операции, и теория стала трудно опровержимой. Перечень языковых универсалий тоже оспорен. При этом усвоение остаётся неочевидным с другой стороны. Труднее всего объяснить не то, что дети говорят, а то, чего они не говорят: какие обобщения они не делают. Аргумент указывает как раз на это: правило «перенеси в начало первый глагол» проще правила, сформулированного через устройство составляющих, и согласуется с большинством услышанных вопросов, а выучивается второе.
Большие языковые модели изменили не исход спора, а его формат. Модели, обученные на текстовом входе без встроенной грамматики, усваивают иерархический синтаксис и обобщают на новые структуры. Появились бенчмарки с корпусами, сопоставимыми по объёму с детским входом, порядка 10-100 миллионов слов. Вопрос из «возможно ли это в принципе» превратился в «при каком объёме данных и при какой архитектуре». Контраргумент противоположной стороны конкретен: модели получают в разы больше данных, у них нет тела, взаимодействия и собственных целей, а ребёнок учится в диалоге и ради чего-то.
Что здесь честно сказать студенту. Сходство результата не означает сходства механизма: модель и ребёнок могут приходить к похожему поведению разными путями. Утверждения «модели доказали, что врождённая грамматика не нужна» и «модели ничего не говорят об усвоении» одинаково преждевременны.
Сравнивать итоговое поведение бесполезно: одинаковый результат достижим разными путями. Различает не результат, а траектория. Работают, например, такие наблюдения. Порядок освоения: в каком порядке система начинает справляться с зависимостями на расстоянии и совпадает ли этот порядок с детским. Ошибки: появляется ли сверхрегуляризация и на каком этапе. Чего не происходит: воздерживается ли система от обобщений, которых не делают дети. Наконец, объём: сохраняется ли усвоение, когда корпус урезан до детского. Каждый пункт измерим, и каждый способен сдвинуть оценку в любую сторону.
Чувствительный период: одни данные, два вывода
Главная эмпирическая опора идеи чувствительного периода выглядит так: итоговое владение синтаксисом второго языка предсказывается возрастом прибытия в языковую среду. До пубертата зависимость близка к линейной, дальше выходит на плато. Чем позже человек попал в среду, тем ниже его потолок, а после определённого возраста разница между «поздно» и «очень поздно» почти перестаёт расти.
Hartshorne, Tenenbaum & Pinker (2018) вывели тот же вопрос на другой масштаб. Онлайн-тест по грамматике прошли более 668 000 респондентов. По их анализу скорость усвоения синтаксиса второго языка остаётся высокой примерно до 17-18 лет, а затем резко падает. Перелом авторы читают как границу критического периода, заканчивающегося значительно позже, чем принято было думать.
Переанализ тех же данных дал другую картину: плавный монотонный спад без резкого перелома плюс различия между типами учащихся. То есть данные совместимы и с непрерывным снижением, у которого нет никакого порога. Спор идёт не о существовании возрастного эффекта, ведь он есть и велик. Спор о форме кривой, а форма зависит от того, какую модель к данным прикладывают. Разница не академическая: при резком пороге вкладываться после него поздно, а при плавном спаде позже выйдет дороже, но не бессмысленно.
Крайние случаи депривации в этом споре доказательствами не служат. Самым известным из них стала Genie, девочка, выросшая в изоляции и почти без обращённой речи. Там n = 1, и лишение языка сопровождалось недоеданием и насилием, так что вклад именно возраста выделить нельзя. Такие случаи работают как иллюстрация, а свидетельством становятся только в связке с систематическими данными.
На выборке в сотни тысяч человек вопрос «есть ли эффект» перестаёт быть интересным: он есть и статистически несомненен. Спор смещается к форме зависимости, а форму нельзя увидеть без модели. Резкий перелом или плавный спад различаются тем, какое семейство кривых вы подгоняете и как обходитесь с гетерогенностью выборки. Отсюда практический навык: увидев утверждение о переломе, спрашивайте, с какой альтернативной моделью его сравнивали.
Язык в мозге
Первые доказательства локализации пришли из клинико-анатомических сопоставлений. Брока описал нарушение при поражении нижней фронтальной извилины: речь нефлюэнтная, аграмматичная, понимание относительно сохранно, дефект больным осознаётся. Вернике описал противоположную картину при поражении задней верхней темпоральной области: речь беглая, но малоосмысленная, понимание нарушено. Позже к схеме добавили проводниковую афазию при повреждении связей между зонами, и это классическая модель Лихтгейма-Гешвинда.
Она устарела, и это стоит знать точно. Афазия Брока обычно требует более обширного поражения, включающего инсулу и белое вещество, а не только классическую зону. «Зона Вернике» в разных работах локализуется по-разному. Современная картина другая: два потока обработки, дорсальный и вентральный, и левосторонняя фронто-темпоральная языковая сеть, отвечающая избирательно на язык. В электрофизиологии эта избирательность видна в разных компонентах: N400 связан с семантической несообразностью, а P600 отражает синтаксическую.
Fedorenko, Piantadosi & Gibson (2024) сформулировали вывод, который меняет привычный порядок изложения темы «язык и мысль». Языковая сеть диссоциирована от систем математики, логики, социального познания и музыки: задачи этих типов её избирательно не активируют. А люди с глобальной афазией, у которых языковая система разрушена, сохраняют сложное мышление: они решают задачи, планируют, понимают чужие намерения. Отсюда формулировка авторов: язык работает прежде всего как инструмент коммуникации, а не как средство мышления.
Из этого вывода легко сделать два неверных. Первый: будто язык на мышление вообще не влияет. Второй: будто нам не кажется, что мы думаем словами. Ни то ни другое не утверждается. Утверждается более узкое: система, обеспечивающая язык, не является той системой, которая производит вывод, и разрушение первой не отменяет второй.
Жесты, относительность, чтение
Жестовые языки остаются полноценными языками, а не пантомимой: у них есть собственная фонология (конфигурации руки, место, движение), морфология и синтаксис. При поражениях мозга у их носителей возникают афазии, устроенные так же, как речевые. Самое сильное естественное свидетельство даёт никарагуанский жестовый язык. В сообществе, начавшем с несистематических домашних жестов, грамматическая структура возникла за одно-два «поколения» детей-носителей. Похожая история описана для языка бедуинского селения Аль-Сайид: дети не просто копируют вход, они его структурируют.
Лингвистическая относительность требует аккуратности. Сильная версия, в которой язык определяет мышление, а недоступное языку недоступно мысли, отвергнута. Слабая версия исследуется, и самый известный русскоязычный кейс здесь показателен. Winawer и коллеги (2007) обнаружили, что носители русского быстрее различают оттенки по разные стороны границы между синим и голубым. Преимущество исчезало при вербальной интерференции, то есть было опосредовано словесными ярлыками. При проверке эффект надёжно не воспроизвёлся: сама граница синий/голубой у носителей русского оказалась нестабильной и зависящей от частотных и порядковых смещений.
Текущая аккуратная формулировка такая: язык влияет на задачи, где полезно опираться на словесные ярлыки (категоризацию, запоминание, распределение внимания), и не перестраивает низкоуровневое восприятие. Эффекты существуют, они узкие и часто исчезают, если занять языковую систему посторонней задачей. Проба с интерференцией потому и ключевая: она отделяет «язык перестроил восприятие» от «человек в этот момент пользуется словом».
Отдельно стоит чтение: у него нет собственной эволюционной истории, ведь письменность возникла несколько тысяч лет назад, а речь много раньше. Поэтому устная речь усваивается в норме без обучения. А чтение требует инструкции и надстраивается над зрительной и фонологической системами, приспособленными к другим задачам. Это полезная граница для всего урока: языковая способность и её культурные надстройки различаются, и путать их данные нельзя.
Никарагуанский жестовый язык возник, когда глухих детей впервые собрали в одну школу: они принесли разрозненные домашние жесты, а систематическая грамматика появилась не у первых участников, а у следующей волны детей, для которых эти жесты стали входом. Наблюдение ценно тем, что оно естественное: организовать такой эксперимент невозможно, а данные ровно о том, что делает с несистематическим входом именно детская способность.
Ключевые исследования
| Chomsky | 1959 | Рецензия на «Verbal Behavior» Скиннера: продуктивность и структурная зависимость правил не выводятся из истории подкреплений. |
| Berko | 1958 | «Wug test»: дети применяют морфологическое правило к незнакомому слову, то есть усваивают правило, а не список форм. |
| Eimas, Siqueland, Jusczyk & Vigorito | 1971 | Младенцы 1-4 месяцев различают /ba/ и /pa/ категориально, с границей примерно там же, где у взрослых. |
| Saffran, Aslin & Newport | 1996 | Восьмимесячные младенцы после двух минут слогового потока выделяют «слова» по переходным вероятностям, то есть через статистическое обучение. |
| Hartshorne, Tenenbaum & Pinker | 2018 | Тест на 668 000+ респондентов: скорость усвоения синтаксиса второго языка резко падает около 17-18 лет, но интерпретация оспорена. |
| Senghas, Kita & Özyürek | 2004 | Никарагуанский жестовый язык обретает грамматическую структуру за одно-два поколения детей-носителей. |
| Fedorenko, Piantadosi & Gibson | 2024 | Языковая сеть избирательна к языку и диссоциирована от математики, логики, социального познания и музыки, а язык служит инструментом коммуникации. |
| Werker & Tees | 1984 | К 10-12 месяцам различение неродных контрастов ослабевает: перцептивное сужение под категории родного языка. |
| Van der Slik, Schepens, Bongaerts & van Hout | 2022 | Переанализ тех же данных даёт плавный монотонный спад без перелома и различия между типами учащихся. |
Что подтвердилось, а что нет
Fedorenko, Piantadosi & Gibson (2024, Nature) сводят данные: левосторонняя фронто-темпоральная языковая сеть отвечает избирательно на язык и диссоциирована от систем математики, логики, социального познания и музыки, а люди с глобальной афазией сохраняют сложное мышление. Корректная формулировка: язык работает прежде всего как инструмент коммуникации, а не как средство мышления. При этом узкое утверждение «язык влияет на отдельные задачи, где полезны словесные ярлыки» остаётся в силе.
Winawer et al. (2007, PNAS) нашли преимущество в различении оттенков через границу синий/голубой, исчезавшее при вербальной интерференции. Martinović, Paramei & MacInnes (2020, Cognition) при проверке не воспроизвели эффект надёжно: граница у носителей русского нестабильна и зависит от частотных и порядковых смещений. Влияние языка остаётся там, где полезны словесные ярлыки (в категоризации, памяти, внимании). Низкоуровневое восприятие оно не перестраивает. Эффекты есть, но они узкие.
Hartshorne, Tenenbaum & Pinker (2018, Cognition) на 668 000+ респондентах получили резкое падение скорости усвоения синтаксиса около 17-18 лет и интерпретировали его как границу критического периода. Van der Slik, Schepens, Bongaerts & van Hout (2022, Language Learning) при переанализе получили плавный монотонный спад без перелома и различия между типами учащихся. Возрастной эффект несомненен и велик. А форма кривой зависит от применённой модели, и наличие критического порога не установлено.
Термины
- фонемаphoneme
- Минимальная звуковая единица, различающая значения в данном языке. Её варианты, не различающие значений, называют аллофонами.
- категориальное восприятиеcategorical perception
- Различение звуков через границу категории при слепоте к таким же по величине сдвигам внутри категории.
- перцептивное сужениеperceptual narrowing
- Ослабление к 10-12 месяцам чувствительности к контрастам, отсутствующим в родном языке.
- структурная зависимостьstructure dependence
- Свойство языковых правил формулироваться через устройство составляющих, а не через позиции слов в цепочке.
- сверхрегуляризацияoverregularization
- Применение продуктивного правила к исключению, то есть ошибка, которую нельзя объяснить подражанием.
- аргумент бедности стимулаpoverty of the stimulus
- Утверждение, что доступный ребёнку вход недостаточен для вывода грамматики, откуда следует врождённость части ограничений.
- статистическое обучениеstatistical learning
- Извлечение единиц и закономерностей из потока по частотам и переходным вероятностям, без инструкции и подкрепления.
- чувствительный периодsensitive period
- Окно развития, в котором система особенно зависима от определённого опыта. Более точный термин, чем «критический период»: пластичность после окна снижается, но обычно не исчезает.
- языковая сетьlanguage network
- Левосторонняя фронто-темпоральная система, отвечающая избирательно на язык и отделённая от систем счёта, логики и социального познания.
- лингвистическая относительностьlinguistic relativity
- Гипотеза о влиянии структуры языка на познание. Сильная версия отвергнута, слабая подтверждается узкими эффектами.
Практикум · Проверьте продуктивность правила на выдуманных словах
Цель состоит в том, чтобы воспроизвести логику wug-теста на русском материале и увидеть, что именно доказывает такая процедура. Работа занимает 25-35 минут. Ребёнок 4-6 лет сделает задание показательнее, но взрослые тоже дают содержательный результат: у них расходятся суждения там, где правило в языке конкурирует с другим правилом.
- Придумайте пять несуществующих слов, подчиняющихся русской фонотактике и разным типам склонения: например, шурга, плим, вязло, кустерь, дробак. Проверьте поиском, что таких слов нет. Для каждого составьте задание на форму, которую респондент нигде не мог слышать: множественное число («вот один плим, а вот их два, это два…»), родительный падеж множественного числа, уменьшительную форму, прошедшее время придуманного глагола.
- Опросите трёх взрослых по одному, без обсуждения между ними, и запишите ответы буквально, включая паузы и исправления. Если есть доступ к ребёнку 4-6 лет и согласие родителей, задайте те же вопросы ему в форме игры.
- Отметьте, где ответы совпали у всех и где разошлись. Расхождение тут самое интересное: посмотрите, какие два правила конкурируют в этой форме и не связано ли колебание с ударением или с окончанием.
- Дайте те же самые пять слов и те же вопросы большой языковой модели. Запишите её ответы отдельно и сравните с человеческими: где совпадение, где расхождение, объясняет ли модель свой выбор.
- Напишите пять-семь строк с выводом. Обязательно ответьте на два вопроса: что доказывает продуктивный ответ на выдуманное слово, и почему совпадение ответов модели и человека само по себе ничего не говорит о совпадении механизмов.
Вопросы для самопроверки
Ребёнок, никогда не слышавший слова «wug», уверенно говорит «two wugs». Что именно доказывает этот результат?
- Что ребёнок хорошо запоминает услышанные формы слов и воспроизводит их по образцу знакомого слова
- Что множественное число усваивается раньше остальных грамматических категорий и потому доступно уже трёхлеткам
- Что усвоено продуктивное правило, применимое к новому материалу, а не список готовых форм
- Что грамматика английского языка проще, чем принято считать
Младенцы в полгода различают звуковые контрасты хинди, а к году перестают. Как правильно описать это изменение?
- Способность различать звуки утрачивается из-за созревания слуховой системы: периферия грубеет, и тонкие различия перестают проходить
- Ребёнок теряет интерес к незнакомым языкам
- Различение сохраняется полностью, просто ребёнок перестаёт реагировать на него в лабораторной процедуре
- Восприятие перестраивается под категории родного языка: широкая начальная настройка сужается входом
Восьмимесячные младенцы после двух минут непрерывного слогового потока выделяют в нём «слова». Какой вывод из этого следует для аргумента бедности стимула?
- Механизм извлечения структуры из входа мощнее, чем предполагалось, поэтому оценка «вход недостаточен» требует пересчёта
- Аргумент опровергнут: статистика входа полностью объясняет усвоение грамматики, и никаких врождённых ограничений постулировать больше не требуется
- Аргумент не затронут: речь идёт о слогах, а не о синтаксисе
- Младенцы усваивают язык быстрее взрослых, что и утверждала теория критического периода
Одни авторы находят на данных 668 000 респондентов резкий перелом кривой усвоения около 17-18 лет, а другие при переанализе тех же данных видят плавный спад без перелома. Что это говорит о состоянии вопроса?
- Одна из двух групп допустила вычислительную ошибку, и вопрос решится обычной проверкой расчётов
- Возрастной эффект несомненен, а спорна форма кривой, которая зависит от выбранной модели и обращения с гетерогенностью выборки
- Возрастного эффекта, по-видимому, нет вовсе: раз переанализ тех же данных даёт другую картину, находка не устояла и говорить тут не о чем
- Выборка слишком мала, чтобы делать выводы о форме зависимости
Человек с глобальной афазией не говорит и не понимает речь, но решает арифметические задачи, играет в шахматы и понимает намерения окружающих. Какой вывод корректен?
- Мышление невозможно без языка, поэтому сохранные способности следует объяснить остатками языковой функции
- Такие случаи единичны и потому ничего не показывают
- Языковая система в мозге отделена от систем счёта, логики и социального познания, и её разрушение не отменяет мышления
- Язык вообще не влияет на познание
Ответы и разбор открываются в самопроверке урока: она считает результат и отмечает урок пройденным. Пройти самопроверку.
Что читать
- Marcus (ред.), The Norton Psychology Reader: Chomsky, «A Review of B. F. Skinner's Verbal Behavior», pp. 129-137: Первоисточник переломного аргумента. Читайте, отмечая, что здесь доказано, а что заявлено.
- Kosslyn & Rosenberg, Introducing Psychology, 4th ed., гл. 6 «Language, Thinking, and Intelligence»: Систематическое изложение уровней языка и усвоения, каркас для урока.
- Stangor, Introduction to Psychology, гл. 9 «Intelligence and Language»: Свободная глава на MIT OCW, удобная для повторения терминологии перед экзаменом II.
- Sacks, The Man Who Mistook His Wife For A Hat, гл. 9 «The President's Speech» (pp. 80-86): Что остаётся человеку с афазией: наблюдение, из которого хорошо видно отделимость языка от понимания.