Типы привязанности

От «Незнакомой ситуации» до старения: что развитие предсказывает, а что нет

Привязанность это поведенческая система, поддерживающая близость ребёнка к защищающей фигуре, и к кормлению она не сводится: у Харлоу детёныши макак проводили время на мягкой матери без еды, а не на проволочной с бутылкой. Измеряют её «Незнакомой ситуацией», по поведению при воссоединении. Описаны четыре паттерна, их распространённость известна по метаанализу 20 720 диад. Предсказательная сила для отдалённых исходов умеренная.

MIT 9.00SC, L17-18 «Child Development / Adult Development» · MIT 9.00SC, Writing Assignment 1 · 60 мин · обновлено 01.10.2026

До середины XX века привязанность ребёнка к матери объясняли двумя способами, и оба сводили её к еде. Психоаналитическая версия делала мать первым объектом влечения, связанным с кормлением. Бихевиористская описывала её как вторичное подкрепление: мать ассоциирована с пищей и потому сама становится подкрепляющей. Обе позиции получили общее насмешливое имя «cupboard love», привязанность к буфету, и обе предсказывали, что источник еды и есть источник привязанности.

Харлоу развёл эти две вещи экспериментально: детёныши макак росли с двумя суррогатными матерями. К проволочной была прикреплена бутылка с молоком, а вторая была обтянута мягкой тканью, но еды не давала. Детёныши проводили время на мягкой матери и при испуге бежали к ней, а к проволочной приходили только есть. Контакт-комфорт оказался не следствием кормления, а отдельной потребностью, и аргумент сильный именно потому, что негативный и точный: кормление не является достаточным объяснением.

Боулби в «Attachment and Loss» встроил эти данные в эволюционную рамку. Привязанность работает как поведенческая система, отобранная эволюцией. У неё есть цель, поддержание близости к защищающей фигуре, и условия активации, а именно страх, боль, болезнь, разлука. Отсюда понятие надёжной базы (secure base). Фигура привязанности нужна не только для утешения, но и для исследования: ребёнок отходит дальше и изучает больше, когда знает, куда можно вернуться. Обобщённые ожидания доступности другого Боулби назвал внутренними рабочими моделями.

Границы вывода стоит держать в уме с самого начала: Харлоу показал, чем привязанность не является. Из его опытов не следует, из чего складывается человеческая привязанность и какие её различия важны. Перенос с макак на людей работает здесь как опровержение конкурирующей гипотезы, а не как описание механизма.

«Незнакомая ситуация» и реальные пропорции

Эйнсворт с коллегами превратили общую теорию в измерительную процедуру. «Незнакомая ситуация» (Strange Situation) состоит из короткой серии эпизодов в незнакомой комнате: мать и ребёнок, появление незнакомца, уход матери, возвращение, второй уход, второе возвращение. Диагностическим моментом служит не разлука и не сила плача. Смотрят на поведение при воссоединении: обращается ли ребёнок к матери, помогает ли ему её присутствие, возвращается ли он к игре.

Паттернов описано четыре. Надёжная привязанность (B): ребёнок расстраивается при уходе, при возвращении ищет контакта, утешается и возвращается к исследованию. Избегающая (A): мало протеста, при возвращении матери ребёнок её как бы не замечает и не приближается. Амбивалентная, или сопротивляющаяся (C): сильный дистресс, который не снимается утешением, гнев вместе с поиском близости. Дезорганизованную (D) добавили позже: противоречивые, застывающие, дезориентированные действия, например приближение с отвёрнутой головой, замирание посреди движения.

Учебниковая пропорция «около 65 процентов детей надёжно привязаны» держалась на старых и небольших сводках. Madigan и коллеги (2023) собрали метаанализ 285 исследований и 20 720 диад под названием «первые двадцать тысяч Незнакомых ситуаций». Получилось так: надёжная 51.6 процента, избегающая 14.7, сопротивляющаяся 10.2, дезорганизованная 23.5. То есть надёжных примерно половина, а не две трети, а дезорганизованных почти четверть, при том что эту категорию принято описывать как редкую.

Межрегиональных различий оказалось мало: в Африке и Азии надёжность немного выше, в Южной Америке ниже. Зато модераторы дезорганизации сильны и содержательны: при жестоком обращении около 60 процентов. При приёмной и фостерной опеке около 40 процентов против 23. При социально-демографическом риске 31 процент против 21, и сюда же относится психопатология родителя. Читать это надо так: дезорганизация указывает прежде всего на условия, в которых живёт ребёнок, а не на его личностный тип.

Что привязанность предсказывает и чего не предсказывает

Предсказательная сила классификации для отдалённых исходов умеренная, а не сильная. Это надо произносить прямо, потому что популярная подача обещает обратное. К этому добавляются три ограничения. Первое: распределение категорий культурно варьирует, так что «норма» зависит от выборки. Второе: классификация смешивается с темпераментом, потому что высокореактивный ребёнок даёт другую картину в той же процедуре. Третье: сама процедура измеряет отношения с конкретной фигурой, а не свойство ребёнка вообще.

В области есть понятие разрыва передачи (transmission gap). Привязанность родителя измеряют интервью о его собственном детстве, и связь с привязанностью ребёнка существует. Но родительская чувствительность объясняет лишь часть этой связи, и механизм передачи, таким образом, не установлен. А именно его подразумевают, когда говорят, что «привязанность передаётся из поколения в поколение».

Отдельно стоит развести две традиции, которые в популярной подаче слиты. «Стили привязанности» у взрослых идут от линии, начатой Хазаном и Шейвером: опросники о романтических отношениях, размерности вместо категорий, другой предмет измерения. Её отношение к младенческим категориям слабое, и онлайн-тест «узнайте свой тип привязанности» не измеряет то, что измеряла Эйнсворт. И не даёт оснований объяснять взрослую биографию поведением в двенадцать месяцев.

Тезис «первые три года решают всё» тоже требует поправки, причём в обе стороны. Бухарестский проект раннего вмешательства остаётся единственным рандомизированным экспериментом такого рода. 136 детей из учреждений случайно распределили в фостерные семьи или в прежние условия. Контролем служили 72 никогда не институционализированных ребёнка. Передача в семью улучшает исходы, и для привязанности и мозговой активности важно попасть туда до двух лет. Но по большинству областей группа фостерных семей до уровня контроля не дотянула. Пластичность есть, восстановление возможно и неполно, а ни фатализма, ни обещания чистого листа данные не поддерживают.

Родители, гены, темперамент, сверстники

Стили воспитания принято описывать через две оси, требовательность и отзывчивость, и такая схема удобна для наблюдения. Проблема в другом. Почти все связи стилей с исходами ребёнка получены в дизайнах, которые не разводят воспитание, общую наследственность и реакцию родителя на ребёнка. Формулировка «строгие родители делают детей тревожными» одинаково совместима с тремя объяснениями. Первое: воспитание влияет. Второе: общая генетическая предрасположенность к тревожности проявляется и у родителя, и у ребёнка. Третье: тревожный ребёнок вызывает у родителя контролирующее поведение.

Поведенческая генетика делает эту неопределённость измеримой: почти все поведенческие признаки наследуемы, а вклад общей семейной среды мал (разбор в уроке 6, раздел 6.5). Для темы воспитания отсюда следует конкретное требование к дизайну. Обычная корреляция «родитель делал X, у ребёнка вышло Y» не годится в принципе, сколько ковариат в неё ни добавь. Годятся сравнения детей внутри одной семьи, приёмные выборки и рандомизированные вмешательства. Всё остальное даёт описание, а не вывод о причине.

Темпераментом называют рано проявляющиеся индивидуальные различия в реактивности и саморегуляции. Он частично объясняет, почему одни и те же родительские действия дают разный результат. Данные о его устойчивости лучше всего даёт продольная работа Dunedin Multidisciplinary Health and Development Study. Это когорта новорождённых одного года, около 1037 участников, удержание выше 90 процентов через 45 лет и более. Работа показала и стабильность темпераментальных характеристик, и связь раннего самоконтроля со взрослым здоровьем и финансовым положением.

Роль сверстников долго оставалась в тени семьи. Judith Rich Harris в «The Nurture Assumption» (текст входит в хрестоматию курса) сформулировала сильную версию: социализация происходит преимущественно в группе сверстников, а семья задаёт меньше, чем принято думать. Как гипотеза она полезна: указывает, где искать пропущенную дисперсию, и допускает опровержение. Как вывод она сильнее имеющихся данных. Держите её в статусе живой гипотезы, именно так с ней и работают в курсе.

Подростковый возраст: две системы, расходящиеся во времени

Пубертат означает гормональную и телесную перестройку с большим разбросом сроков. Его психологические следствия часто определяются не биологией, а социальной реакцией на неё. Раннее или позднее созревание меняет положение подростка в группе. В мозге в это время продолжаются два процесса, миелинизация и синаптический прунинг. В префронтальных областях они завершаются позже всего.

Отсюда модель двух систем (dual systems, или imbalance model), в разработке которой участвовали Steinberg и Casey. Пубертат рано усиливает подкорковую реактивность на награду. Префронтальный контроль дозревает существенно позже. Пик рискованного поведения приходится не на минимум контроля и не на максимум награды по отдельности, а на разрыв между двумя кривыми. Модель привлекательна тем, что объясняет привычный факт: подростки прекрасно знают о рисках и всё равно рискуют. Дело, значит, не в дефиците знаний.

Методологическая критика этой модели существенна. Прямые тесты постулированного дисбаланса редки. Разбор под названием «Mind the gap» показал, что публикуемые работы обычно демонстрируют отдельные возрастные траектории двух систем. А собственно их взаимодействие не проверяют. Именно взаимодействие и есть содержание модели. Совместимость теории с данными и её проверенность остаются разными вещами.

Контекст объясняет не меньше, чем возраст. Подростковый риск сильно зависит от ситуации и особенно от присутствия сверстников: тот же человек в одиночестве и в компании принимает разные решения. Значит, объяснение «незрелый мозг» пропускает половину дисперсии, ту, которая относится к обстоятельствам, а не к возрасту.

Сон даёт редкий пример прямого практического следствия. В пубертате циркадная фаза смещается позже, то есть меняется хронотип, а школьное расписание не смещается. Систематическое расхождение биологического и социального времени называют социальным джетлагом. У подростков он хронический и накладывается на школьную нагрузку. Дискуссия о более позднем начале уроков как раз и есть тот случай, когда данные о развитии переводятся в организационное решение без промежуточных допущений о характере.

Развитие в зале суда: Steinberg против Fischer

MIT формулирует вопрос первой письменной работы курса так: полезны ли исследования когнитивного и эмоционального развития подростков для установления ориентиров публичной политики? Вопрос выбран потому, что спор по нему вёлся публично, между специалистами, на одних и тех же данных. И упирался он не в факты, а в то, что групповая статистика вправе делать в нормативном решении.

Steinberg и др. (2009) в работе «Are Adolescents Less Mature than Adults?» проводят различение, которое и делает позицию нетривиальной. Подростки в среднем догоняют взрослых по когнитивным способностям раньше, чем по психосоциальной зрелости, то есть по контролю импульсов, устойчивости к влиянию сверстников, ориентации на будущее. Отсюда следует политически неудобный, но логичный вывод. Одна и та же возрастная группа может быть достаточно зрелой для одних решений, например для информированного согласия на медицинское вмешательство. И недостаточно зрелой для других: для полной взрослой ответственности за преступление. Ответ на критику авторы дали в работе «Reconciling the Complexity of Human Development…».

Fischer и др. (2009) в «Narrow Assessments Misrepresent Development…» возражают на уровне метода. Узкие лабораторные измерения, по их аргументу, не отражают развитие как процесс. А возрастные границы, выведенные из таких данных, оказываются плохим инструментом: средние по возрастным группам не переносятся на конкретного подсудимого. Возражение не в том, что подростки зрелы. Оно в том, что этот тип данных не может нести тот вес, который на него кладут.

Заметьте, где именно расходятся стороны: обе согласны, что различия существуют и что они средние. Спор идёт о том, допустимо ли строить правило для индивидов на распределениях групп, то есть о переходе от «в среднем» к «в этом случае». Это самый частый и самый незаметный переход в прикладной психологии, и на нём построен практикум урока. Этот раздел и есть материал первой письменной работы. Её ядро рассчитано на 40 минут разбора, а полный текст на 2-3 страницы пишется отдельно.

Взрослая жизнь и старение: что теряется, что остаётся

Общая идея «спада» бесполезна, потому что усредняет разнонаправленные изменения, а разделение содержательнее. Механика познания, то есть скорость обработки, рабочая память, подвижный интеллект (fluid intelligence), в среднем снижается с возрастом. А накопленное знание, включая словарь, кристаллизованный интеллект (crystallized intelligence) и профессиональную экспертизу, удерживается долго и до определённого возраста растёт. Поэтому вопрос «падает ли интеллект с возрастом» задан плохо: ответ зависит от того, какой компонент измеряют.

Возраст начала спада стал предметом спора именно о дизайне. По поперечным данным начало спада относят к третьему десятилетию жизни. А по продольным данным Сиэтлского исследования надёжное снижение большинства способностей не обнаруживается раньше шестидесяти лет и надёжно фиксируется к семидесяти пяти. Расхождение объясняют эффектом повторного тестирования в продольных данных и когортным эффектом в поперечных. Разброс в полвека получен на одном и том же явлении, просто разными способами на него смотреть.

Меняется и мотивационная рамка. Теория социоэмоциональной селективности (Carstensen) связывает возрастные различия с воспринимаемым горизонтом времени. Когда перспектива ощущается короткой, человек сужает круг общения и переориентируется с новизны и накопления информации на эмоционально значимое. Многое из того, что описывают как возрастное «сужение интересов», лучше объясняется сменой приоритетов, чем утратой возможностей. И предсказание проверяемо: горизонт можно менять экспериментально или сравнивать людей одного возраста с разным горизонтом.

Деменции означают не нормальное старение, а группу синдромов приобретённого снижения познавательных функций, нарушающего повседневную самостоятельность. Отделять их надо в двух направлениях. От возрастных изменений в норме и от депрессии, которая в позднем возрасте даёт похожую картину и, в отличие от нейродегенерации, лечится. Логика клинической классификации разбирается в модуле IX. Здесь важно лишь то, что нормативная траектория старения и патология описываются разными кривыми.

Пластичность в старости существует, но её масштаб коммерчески преувеличен. Большой обзор доказательств по когнитивным тренажёрам заключил так: улучшение натренированных задач документировано. А переноса на общие когнитивные способности и на повседневное функционирование не показано. То есть тренажёры учат играть в тренажёры. Это хорошая иллюстрация различения, проходящего через весь курс: утверждения «эффект есть» и «эффект переносится» независимы друг от друга.

Как измеряют изменение и почему «поколения» не измеряются

У каждого дизайна в психологии развития своя встроенная путаница. Поперечный (cross-sectional) сравнивает разные возрастные группы одновременно и потому смешивает возраст с когортой: шестидесятилетние отличаются от двадцатилетних и по возрасту, и по всей биографии своего поколения. Продольный (longitudinal) следит за одними людьми и смешивает возраст с историческим периодом. К этому он добавляет две своих проблемы, отсев (attrition) и эффект повторного тестирования. Последовательно-когортные дизайны разводят эти источники частично, но полностью не разводит ни один.

Отсев в продольных исследованиях не случаен: выпадают чаще люди с худшим здоровьем, меньшими ресурсами и более низкими исходными показателями. Следствие систематическое и приятное на вид. Чем дольше идёт исследование, тем лучше выглядит старение, просто потому, что остались те, у кого дела идут лучше. Поэтому удержание участников служит не технической деталью, а параметром качества. Именно этим ценно Dunedin Multidisciplinary Health and Development Study: удержание выше 90 процентов через 45 лет и более делает его выводы весомее большинства работ той же тематики.

Отсюда прямой ход к «поколениям». Заявка состоит в том, что бумеры, миллениалы и зумеры устойчиво различаются по трудовой мотивации, лояльности и ценностям, и что этим надо управлять. Costanza и коллеги (2012) в метаанализе трудовых установок нашли различия в удовлетворённости работой, приверженности организации и намерении уйти близкими к нулю. Осмысленных паттернов эти различия тоже не образуют, но проблема глубже малых эффектов. Возраст, исторический период и когорту в стандартных данных развести нельзя (age-period-cohort confound), и потому классические дизайны в принципе не способны выделить поколенческий эффект. Позднейшие разборы приходят к тому же.

Практическое следствие: утверждение «миллениалы менее лояльны» эмпирически неотличимо от «молодые люди менее лояльны» и от «в 2010-е рынок труда был другим». Выбор между этими прочтениями делается не данными, а привычкой. Описывать людей поэтому стоит через возраст, жизненный этап и условия, то есть через переменные, которые можно измерить и изменить. Ярлык поколения для этого не годится: он выглядит как переменная, но ею не является.

Вопросы для самопроверки

Что читать

• Kosslyn & Rosenberg, Introducing Psychology, гл. 9 «Psychology Over the Life Span: Growing Up, Growing Older, Growing Wiser»: Назначенное чтение MIT 9.00SC к лекциям о детском и взрослом развитии. Сверьте приводимые там доли типов привязанности с метаанализом 2023 года.
• Stangor, Introduction to Psychology, гл. 6 «Growing and Developing»: Свободный доступ. Компактное изложение привязанности, подросткового возраста и старения в одной главе.
• Marcus (ред.), The Norton Psychology Reader: Judith Rich Harris, «The Nurture Assumption»: Сильная версия тезиса о роли сверстников. Читайте как аргумент, который надо проверить, а не как обзор доказательств.