Диверсификация портфеля
Вторая половина этой темы важнее первой, и договаривают её редко
Диверсификация простыми словами означает раскладывание денег по нескольким вложениям, чтобы неудача одного не решала судьбу всех: сто тысяч в одном прогоревшем деле оставляют ноль, те же сто тысяч в десяти делах при одной неудаче оставляют девяносто тысяч. Работает здесь не количество, а несовпадение неудач. В учебной модели разброс набора падает с 20,0 тысячи рублей до 12,1 при ста вложениях и ниже 12,0 не опускается никогда.
OpenStax Principles of Finance, раздел 15.2. Statman (1987), Campbell, Lettau, Malkiel, Xu (2001), Bessembinder (2018) · 23 мин · обновлено 01.10.2026
После урока вы сможете
- Понимать, какую именно часть колебаний уменьшает разнообразие вложений
- Знать, почему разброс набора перестаёт падать и на чём он останавливается
- Различать частный риск и общий риск и не путать первый со вторым
- Видеть разницу между разнообразием по названиям и разнообразием по существу
- Знать, что измеренный ответ на вопрос «сколько бумаг» менялся со временем и от критерия, и что «средняя акция» и «средний рынок» обозначают разные величины
Сто тысяч рублей вложены в одно дело, и дело прогорело. Осталось ноль. Те же сто тысяч разложены поровну по десяти таким делам, и одно из десяти прогорело. Осталось девяносто тысяч.
Вот и всё, что делает разнообразие вложений. Оно не сделало прогоревшее дело прибыльным и не предсказало, какое именно прогорит. Оно сделало другое: убрало положение, при котором одна отдельная неудача решает судьбу всех денег. Это немало, и почти всё, что об этом рассказывают, верно.
Обещание разнообразия стоит едва ли не в каждом описании готового набора вложений. Звучит оно почти всегда одинаково: средства распределены между многими бумагами, и риск за счёт этого снижен. Первая половина фразы проверяется по составу за десять минут. Вторая половина умалчивает главное: про какой именно риск идёт речь.
Неправда начинается там, где рассказ останавливается. Дальше обычно не договаривают, что бывают неудачи, которые приходят ко всем десяти делам сразу, и как раз с ними разнообразие не делает ничего. Эта вторая половина и есть главное содержание урока. Числа здесь и дальше учебные: они посчитаны для него и показывают устройство, а не чей-то результат. Измеренные числа в уроке тоже будут, и у каждого названы работа, рынок и годы.
Почему несовпадение важнее числа
Разберём, за счёт чего вообще получилось девяносто тысяч вместо нуля. Не за счёт того, что дел стало десять. За счёт того, что прогорело одно, а не все сразу. Если бы все десять прогорели в один год, десять дел дали бы ровно тот же ноль, что и одно.
Значит, работает здесь не количество, а несовпадение. Неудачи разных вложений случаются по разным причинам и потому приходятся на разные годы. Пока причины разные, плохой год одного накладывается на обычный год остальных, и в итоге видно среднее, а не худшее.
Отсюда сразу следует, чем такое разнообразие мерить. Не числом позиций в списке, а тем, насколько независимы их неудачи. Два вложения, которые падают и растут вместе, в списке занимают две строки, а работают как одна. Меру этой согласованности называют корреляцией, и считают её по прошлым данным.
Стоит заметить и то, чего в этом счёте нет. Разнообразие не уменьшило самих потерь: прогоревшее дело прогорело целиком, и вложенные в него десять тысяч исчезли полностью. Уменьшилась доля, которую эта потеря составила от всех денег человека. Разница между «потерять меньше» и «потерять меньшую часть» выглядит словесной, а на деле это и есть весь механизм.
Разнообразие вложений уменьшает зависимость итога от отдельной неудачи. Оно не увеличивает средний результат, не делает убыточное вложение прибыльным и не сообщает, какое из вложений окажется неудачным. Формулировка «разнообразие снижает риск» верна ровно в этой части и неверна в любой другой.
Где числа перестают падать
Теперь учебная модель, назначенная для наглядности. Пусть результат каждого вложения за год складывается из двух частей. Первая общая: она приходит ко всем вложениям сразу и в учебных числах гуляет на двенадцать тысяч рублей. Вторая частная: она своя у каждого вложения, гуляет на шестнадцать тысяч и у разных вложений между собой не связана.
Разброс одного такого вложения выходит равным двадцати тысячам рублей, а не двадцати восьми. Несвязанные части складываются не напрямую, а через квадраты. Двенадцать и шестнадцать дают двадцать по той же формуле, по которой катеты прямоугольного треугольника дают гипотенузу: это буквально то же вычисление, а не сравнение для наглядности. Тонкостью счёта такое не назовёшь, потому что отсюда следует всё дальнейшее.
Разложим деньги по нескольким таким вложениям равными долями. Равные доли взяты ради простоты арифметики, а не как образец: курс долей не назначает. Частные части у разных вложений гасят друг друга, потому что не совпадают. Общая часть у всех одна и не гасится ничем.
Вот что получается в учебных тысячах рублей. У одного вложения разброс 20,0, у двух 16,5, у четырёх 14,4, у десяти 13,0, у ста 12,1.
Прочтём этот ряд внимательно, потому что в нём сразу два вывода. Первый: почти вся польза приходит в самом начале. Переход от одного вложения к двум снимает три с половиной тысячи разброса, а переход от десяти к ста не снимает и тысячи. Второй важнее: ниже двенадцати тысяч число не опускается никогда, сколько вложений ни складывай.
Модель полезно повернуть и другой стороной. Пол задаётся только общей частью, и больше ничем. Сделайте частную часть вдвое крупнее, и падать разброс будет с большей высоты, а остановится на тех же двенадцати тысячах. Уменьшите вдвое общую часть, и пол опустится вдвое, сколько бы вложений в наборе ни было. Число позиций двигает первое и не двигает второе.
Две части с разными именами
У двух частей из модели есть принятые названия, и теперь их можно ввести. Частным риском называют то, что происходит с отдельным вложением: одна компания просчиталась с товаром, у одного управляющего вышел неудачный год, одно предприятие лишилось поставщика. Такие вещи приходят к разным вложениям в разные годы, и потому разбавляются.
Общим риском называют то, что приходит ко всем сразу. Он не разбавляется по определению: чтобы его разбавить, нужно вложение, которого он не касается, а он касается всех в наборе. Добавление одиннадцатого, сотого и тысячного вложения на эту часть не влияет никак.
У разделения есть подвижность, и о ней стоит сказать честно. Что считать общим, зависит от того, где проведена граница набора. Для набора из одной отрасли общим окажется всё отраслевое, а для набора из многих отраслей то же самое станет частным и начнёт разбавляться. Слова «общий» и «частный» описывают, стало быть, не сами события, а их отношение к взятому набору.
От этого разделения зависит чтение любого обещания о надёжности. Когда говорят «набор широко разнообразен», сказано о частной части. Про общую часть из такой фразы не сказано ничего, и по числу позиций её величину узнать нельзя.
Число позиций в наборе описывает только разбавление частных неудач. Величину общей части оно не описывает вовсе: сто вложений с одной общей судьбой ведут себя как одно. Услышав про разнообразие, стоит спросить, что у этих вложений общего. Ответ на этот вопрос в рекламные описания попадает редко.
Почему в плохой год кажется, что оно сломалось
Отсюда понятна самая частая претензия к разнообразию. В спокойный год оно заметно: вложения расходятся, одни идут вверх, другие вниз, итог получается ровнее любого из них. В год общего падения набор падает почти весь, и это выглядит как отказ механизма.
Отказа нет. В спокойный год почти всё движение даёт частная часть, и разбавление её видно невооружённым глазом. В год общего падения главное движение идёт из общей части, а её разнообразие гасить и не бралось. Механизм работает одинаково в оба года, просто в один из них ему нечего делать.
Формулировку «разнообразие перестаёт работать ровно тогда, когда нужнее всего» стоит поэтому поправить. Оно не перестаёт и не обещало обратного: оно защищает от несовпадающих неудач, а общее падение по определению относится к совпадающим неудачам. Обманывает здесь не механизм, а обещание, которое ему приписали.
И ещё одно следствие, менее очевидное. Мера связи между вложениями считается по прошлым данным и сохраниться не обязана: она зависит от того, какая часть движения сейчас главная. Здесь смыкаются два урока модуля, и смычка эта неприятная. Разброс, посчитанный по спокойному окну, выходит маленьким, и связь по тому же окну выходит низкой. Оба числа честно описывают отрезок, на котором главной была частная часть.
Разное по названиям и разное по существу
Теперь легко увидеть, где разнообразие бывает бумажным. У десяти компаний одной отрасли десять названий и одна общая судьба на всех: спрос, цены на сырьё, правила для этой отрасли. Частная часть у них есть, и отдельная компания вполне может разориться, пока соседняя держится. Но общая часть у такого набора шире обычной, а значит, и разбавлять почти нечего.
То же с другими общими чертами, которые в список позиций не попадают. Каждая из таких черт добавляет в набор общего: одна страна, одна валюта, один посредник, через которого всё оформлено. Список позиций их не показывает: в нём видны имена, а не то, что у имён внутри.
Бывает и обратное, и об этом говорят реже. Две позиции, у которых общего мало, дают больше разбавления, чем двадцать позиций с одной судьбой на всех. Считать разнообразие по длине списка удобно потому, что длина известна всегда, а общее у позиций приходится искать.
Отсюда получается вопрос для чтения, и он один. Не «сколько здесь позиций», а «что у этих позиций общего». Первый вопрос всегда имеет ответ, и ответ обычно внушительный. Второй имеет ответ реже, и именно он говорит о деле.
Сколько бумаг: ответ, который не устоял
И всё-таки вопрос «сколько позиций» задавали всерьёз, на настоящих данных, и не один раз. Ответ на него интересен ровно тем, что не устоял. Первыми в 1968 году считали Эванс и Арчер: разброс случайно составленных наборов дальше некоторого размера почти переставал падать. Отсюда и пошло ходячее «хватит десяти-пятнадцати бумаг». Их собственных величин курс не приводит: до первоисточника добраться не удалось, а пересказ за измерение не считается.
В 1987 году Меир Статман взял тот же вопрос и поменял в нём одну вещь: критерий. Не «когда кривая перестала заметно падать», а «когда выгода от ещё одной бумаги перестала окупать издержки на неё». Ответ вышел другой: не меньше тридцати бумаг для того, кто вкладывает и заёмные деньги, и не меньше сорока для того, кто часть денег отдаёт в долг.
Через четырнадцать лет выяснилось, что ответ вообще не постоянен. Кэмпбелл, Леттау, Малкиел и Сюй разложили дневные доходности американских акций с июля 1962 по декабрь 1997 года на три части: рыночную, отраслевую и собственную. Доля собственной части в общем разбросе выросла за эти годы с 65 до 76 процентов. И вместе с ней поехало число бумаг. В ранних подвыборках набор из двадцати бумаг сводил превышение своего разброса над рыночным примерно к десяти процентам, а в 1986-1997 годах на то же самое требовалось уже пятьдесят.
Третья проверка сменила меру риска. Бенжеллун в 2010 году пересчитал ту же задачу на всех фирмах рынка за 1980-2000 годы, по десять тысяч случайных наборов на каждый размер, и вышел на сорок-пятьдесят бумаг. «Хватит десяти», стало быть, ослаблено тремя разными способами: сменой критерия, ходом времени и сменой меры риска. Все три работы считаны на американских данных, и переносить эти величины на другой рынок или другое десятилетие нельзя. И ни одна из трёх не назначает читателю число: все три меряют случайно составленные наборы, а не подбирают состав.
Statman (1987, Journal of Financial and Quantitative Analysis): американские данные до середины 1980-х. Campbell, Lettau, Malkiel, Xu (2001, The Journal of Finance): дневные данные CRSP по биржам NYSE, AMEX и NASDAQ с июля 1962 по декабрь 1997, фирмы сведены в 49 отраслей. Число фирм в базе выросло с 2 067 до 8 927. Benjelloun (2010): все фирмы рынка за 1980-2000 годы, по 10 000 случайных наборов на каждый размер. Ни одна из трёх не даёт числа, годного для другого рынка или другого десятилетия.
Средняя акция и средний рынок не одно и то же
Есть работа, которая меняет саму постановку вопроса. Хендрик Бессембиндер в 2018 году посчитал не выборку, а всё подряд: 25 967 обыкновенных акций американских бирж с июля 1926 по декабрь 2016 года. Для каждой бумаги он взял доходность «купил и держал» за всё время её жизни, от появления в базе до исчезновения из неё. Сравнивал с месячными казначейскими векселями, то есть с коротким государственным долгом.
Результат такой. Обогнали векселя за свою жизнь 42,6 % бумаг. Иначе говоря, чуть больше четырёх бумаг из каждых семи их не обогнали. Самым частым исходом отдельной бумаги за всю её жизнь, если округлять до пяти процентов, оказывается потеря всех вложенных денег, минус сто процентов. При этом рынок в целом за те же девяносто лет вырос.
Как это сходится, объясняет следующее число. Весь чистый прирост богатства сверх того, что дали бы векселя, пришёлся на 1 092 компании, то есть на 4,3 % от всех. В деньгах это 34,82 триллиона долларов на декабрь 2016 года. Остальные 96 % компаний, взятые вместе, дали ровно то же, что дали бы казначейские векселя, и ничего сверх.
Что отсюда следует и чего не следует. Следует, что «средняя акция» и «средний рынок» обозначают разные величины: среднее по такому распределению тянут вверх немногие, а типичная бумага ведёт себя иначе. Следует и второе: рассказ об одной удачной бумаге не сообщает о распределении ничего. А вот способа обращаться с деньгами отсюда не следует никакого: работа считает, а не советует.
Hendrik Bessembinder, «Do Stocks Outperform Treasury Bills?», Journal of Financial Economics, 2018. Сплошной подсчёт по базе CRSP, а не выборка: 25 967 бумаг с июля 1926 по декабрь 2016. При сведении разных классов акций одной компании выходит 25 332 фирмы, и доля 4,3 % считана от них. Доходность бралась «купил и держал» за всё время жизни бумаги, с дивидендами и с учётом того, что доставалось владельцу при исключении из листинга. Охвачены биржи NYSE, AMEX и NASDAQ, и на другие рынки эти величины не переносятся.
И всё же разнообразие не пустое
Из второй половины урока легко сделать вывод, который тоже будет неверным: раз от общего падения не спасает, то и толку нет. Это разоблачение заходит дальше своих оснований, то есть повторяет ту самую ошибку, против которой курс и написан.
Частные неудачи нельзя назвать ни редкостью, ни мелочью. Отдельная компания разоряется и в спокойный год, отдельный фонд закрывают или присоединяют к другому, и его история исчезает из витрины: как это устроено, разбирает урок 3. Для человека, у которого всё сложено в одно место, любая такая неудача означает не убавление итога, а его конец.
Стоит заметить и то, чего разнообразие стоит. Оно не требует ни предсказаний, ни угадывания, какое вложение окажется неудачным. Механизм работает без всякого знания о будущем, за счёт того, что неудачи приходят вразнобой.
Есть и третья вещь, которую разнообразие не делает, и о ней обычно даже не думают. Оно не двигает средний результат набора: среднее из результатов десяти равных долей разбавление не поднимает и не опускает. Меняется только то, насколько итог зависит от каждого отдельного вложения.
Точная формулировка на выходе выглядит так. Разнообразие вложений уменьшает зависимость итога от отдельной неудачи. Оно не уменьшает того, что приходит ко всем вложениям сразу. И польза его быстро выходит на предел, ниже которого разброс не опускается. Каждое из трёх утверждений проверяемо счётом, и выбросить нельзя ни одного.
Из сказанного не следует ни «разнообразие обязательно», ни «разнообразие бесполезно», и уж тем более из него не следует, сколько чего и куда раскладывать. Следует только, какую часть колебаний оно убирает и какую оставляет нетронутой. Решение зависит от обстоятельств, которых курс не знает: от вашего срока, дохода и обязательств.
Что дальше
Из урока стоит унести одно различение и один вопрос. Различение: неудачи бывают несовпадающие и совпадающие, и разнообразие работает только с первыми. Вопрос: что у этих вложений общего. Его задают вслух, и обычно он остаётся без ответа.
Проверить устройство модели можно самому, без данных и без программы. Возьмите два числа (одно для общей части, другое для частной) и сложите их через квадраты. Дальше делите частную часть на число вложений и считайте снова: ряд пойдёт вниз и упрётся в первое число.
Урок 13 показал, что мера разброса не знает вашего срока и ваших обязательств. Этот урок показал, что разбавление разброса упирается в предел, а измеренный ответ на вопрос «сколько бумаг» менялся от десятилетия к десятилетию. Урок 15 берёт последнюю переменную модуля: срок, от которого зависит, что вообще значат оба предыдущих числа.
Ключевые работы
| Hendrik Bessembinder, «Do Stocks Outperform Treasury Bills?», Journal of Financial Economics | 2018 | Сплошной подсчёт по базе CRSP, а не выборка: 25 967 обыкновенных акций американских бирж NYSE, AMEX и NASDAQ с июля 1926 по декабрь 2016. При сведении разных классов акций одной компании выходит 25 332 фирмы. Мерили доходность «купил и держал» за всё время жизни каждой бумаги, с дивидендами и с учётом того, что доставалось владельцу при исключении из листинга, и сравнивали с месячными казначейскими векселями. Лишь 42,6 % бумаг за свою жизнь обогнали векселя. Самым частым исходом отдельной бумаги, с округлением до пяти процентов, оказалась потеря всех вложенных денег. Весь чистый прирост богатства сверх векселей, 34,82 триллиона долларов на декабрь 2016 года, дали 1 092 компании, или 4,3 % от всех. Остальные 96 % вместе дали ровно то же, что дали бы векселя. |
| Meir Statman, «How Many Stocks Make a Diversified Portfolio?», Journal of Financial and Quantitative Analysis | 1987 | Счётный разбор вопроса о числе бумаг на американских данных до середины 1980-х. Критерий сменён: не «когда кривая разброса перестала заметно падать», а «когда выгода от ещё одной бумаги перестала окупать издержки на неё». Ответ: не меньше 30 бумаг для того, кто вкладывает и заёмные деньги, и не меньше 40 для того, кто часть денег отдаёт в долг. |
| John Y. Campbell, Martin Lettau, Burton G. Malkiel, Yexiao Xu, «Have Individual Stocks Become More Volatile?», The Journal of Finance | 2001 | Наблюдательный подсчёт по дневным данным CRSP: биржи NYSE, AMEX и NASDAQ с июля 1962 по декабрь 1997, фирмы сведены в 49 отраслей. Число фирм в базе выросло с 2 067 до 8 927. Доходность разложена на рыночную, отраслевую и собственную части. Доля собственной части в общем разбросе выросла с 65 до 76 процентов. В ранних подвыборках набор из 20 бумаг сводил превышение своего разброса над рыночным примерно к десяти процентам, а в 1986-1997 годах на то же требовалось 50 бумаг. |
| Hicham Benjelloun, «Evans and Archer: forty years later», Investment Management and Financial Innovations | 2010 | Повторный подсчёт задачи о числе бумаг на всех фирмах рынка за 1980-2000 годы: две схемы взвешивания, две меры риска, по 10 000 случайных наборов на каждый размер. Вывод: сорок-пятьдесят бумаг для американского рынка, то есть вчетверо больше ходячего «хватит десяти-пятнадцати». |
Что подтвердилось, а что нет
Механизм устроен так, что защитить от общего падения он не может в принципе. Он гасит неудачи, приходящие к разным вложениям в разные годы: пока плохой год одного накладывается на обычный год остальных, в итоге виден средний результат. Падение, приходящее ко всем вложениям сразу, гасить нечем: для этого понадобилось бы вложение, которого оно не касается. В учебной модели урока разброс набора падает с двадцати тысяч рублей до двенадцати с небольшим и на двенадцати останавливается навсегда.
Правило пошло от работы Эванса и Арчера 1968 года: разброс случайно составленных наборов дальше некоторого размера почти переставал падать. Ослаблено оно тремя разными способами. Статман в 1987 году сменил критерий на «окупает ли ещё одна бумага издержки» и получил не меньше тридцати и не меньше сорока бумаг для двух разных случаев. Кэмпбелл, Леттау, Малкиел и Сюй в 2001 году показали, что ответ поехал со временем: в ранних подвыборках двадцать бумаг сводили превышение разброса набора над рыночным примерно к десяти процентам, а в 1986-1997 годах на то же требовалось пятьдесят. Бенжеллун в 2010 году сменил меру риска и вышел на сорок-пятьдесят. Все три работы считаны на американских данных. Отвергнутым правило при этом не назовёшь: сама кривая выполаживается, спорна её высота и место излома, а не устройство.
Разоблачение здесь заходит дальше оснований. Частные неудачи не редкость: отдельная компания разоряется и в спокойный год, отдельный фонд закрывают и присоединяют к другому. Для того, у кого всё сложено в одно место, такая неудача означает не убавление итога, а его конец. И работает механизм без всяких предсказаний: ему не нужно знать, какое именно вложение окажется неудачным.
Считано сплошь, а не выборкой: 25 967 обыкновенных акций американских бирж с июля 1926 по декабрь 2016 года, доходность «купил и держал» за всё время жизни каждой бумаги против месячных казначейских векселей. Обогнали векселя 42,6 % бумаг, то есть чуть больше четырёх из каждых семи их не обогнали, а самым частым пожизненным исходом отдельной бумаги (с округлением до пяти процентов) оказалась потеря всех вложенных денег. Весь чистый прирост богатства сверх векселей дали 1 092 компании, или 4,3 % от 25 332 фирм, к которым эти бумаги сводятся, если считать разные классы акций одной компанией. Остальные 96 %, взятые вместе, дали ровно то же, что дали бы векселя. Устояло утверждение о распределении, и только оно: рынок в целом за те же девяносто лет вырос, а способа обращаться с деньгами отсюда не следует никакого. Величины американские и на другие рынки не переносятся.
Термины
- разнообразие вложенийdiversification
- Раскладывание денег по нескольким вложениям, чтобы неудача одного не решала судьбу всех. Уменьшает зависимость итога от отдельной неудачи и не уменьшает того, что приходит ко всем вложениям сразу.
- набор вложенийportfolio
- Все вложения человека, взятые вместе. В финансовых текстах его называют портфелем. Разброс набора не равен сумме разбросов его частей: несовпадающие неудачи гасят друг друга.
- частный рискidiosyncratic risk
- Часть колебаний, своя у каждого вложения: неудача одной компании, ошибка одного управляющего. Приходит к разным вложениям в разные годы и потому разбавляется добавлением других вложений.
- общий рискsystematic risk
- Часть колебаний, приходящая ко всем вложениям набора сразу. Добавлением новых вложений не убирается: чтобы её разбавить, нужно вложение, которого она не касается.
- связь между вложениямиcorrelation
- Насколько согласованно ходят результаты двух вложений. Меру согласованности называют корреляцией. Считают её по прошлым данным, и сохраниться на будущее она не обязана.
- предел разбавленияdiversification limit
- Значение, ниже которого разброс набора не опускается, сколько вложений в него ни добавляй. Равно разбросу общей части: она входит в каждое вложение и потому не гасится.
- стандартное отклонениеstandard deviation
- Мера разброса: квадратный корень из среднего квадрата отклонений от среднего значения. Считается по уже случившемуся отрезку и описывает только его.
- учебная модельtoy model
- Расчёт с условиями, назначенными для наглядности, а не измеренными. Числа такой модели показывают устройство явления и не описывают ни конкретный рынок, ни конкретный фонд.
- скошенное распределениеskewed distribution
- Распределение, у которого одна сторона вытянута дальше другой: редкие очень большие значения тянут среднее вверх, а типичный исход остаётся заметно ниже среднего. У пожизненных доходностей отдельных акций такой скос измерен на американских биржах за 1926-2016 годы. На другие рынки и другие сроки эта величина не переносится.
Практикум · Найти, что у позиций общего
Упражнение на чтение состава, а не на составление. Задача одна: у любого готового набора вложений отделить число названий от числа разных источников неудачи. Занимает около получаса и дальше делается за минуту.
- Возьмите любой публично описанный набор вложений: состав фонда, разобранный пример из статьи, список из рекламного материала. Покупать ничего не надо, нужен только состав.
- Выпишите число позиций, а рядом укажите, сколько среди них разных отраслей, разных стран и разных валют. Эти числа почти всегда расходятся, и расхождение бывает многократным.
- Найдите самую крупную общую черту набора: одна отрасль, одна страна, одна валюта, один посредник. Это и есть кандидат в общую часть, разбавить которую числом позиций нельзя.
- Проверьте, сказано ли где-нибудь, за какой отрезок считалась связь между позициями. Без названного отрезка это число читается не лучше, чем разброс без окна измерения из урока 13.
- Напишите одной фразой, от какой неудачи этот набор зависимость уменьшает, а от какой нет. Если фраза не пишется, вы нашли, чего в описании не хватает.
Вопросы для самопроверки
Деньги разложены по многим вложениям, неудачи которых между собой не связаны. Что из перечисленного разнообразие уменьшить не может?
- Зависимость итога от банкротства одной отдельной компании
- Разброс, который вносит в итог своя частная неудача каждого отдельного вложения
- Влияние ошибки одного управляющего на итог всего набора
- Ту часть колебаний, которая в один и тот же год задевает все вложения сразу
В учебной модели разброс одного вложения равен двадцати тысячам рублей, а у ста таких вложений 12,1 тысячи. Почему число не идёт к нулю?
- Потому что двенадцать тысяч приходятся на общую часть, а она входит в каждое вложение одинаково
- Потому что ста вложений мало: с тысячей число дошло бы почти до нуля
- Потому что частные неудачи иногда совпадают по времени и оттого не гасятся
- Потому что разбросы при сложении складываются напрямую, а не через квадраты
В год общего падения набор из многих разных вложений упал почти весь. Что это показывает?
- Что вложения подобраны неудачно: настоящее разнообразие такого не допускает
- Что мера связи между вложениями была посчитана с ошибкой
- Что упала общая часть, а её разнообразие и не гасит
- Что разнообразие вложений работает только на спокойных отрезках истории
Человек сложил деньги в десять разных названий, и за всеми десятью стоят компании одной отрасли. Насколько это разнообразие?
- Полное: десять разных компаний дают десять независимых источников неудачи
- Частичное: у этих компаний общая часть шире обычной
- Никакое: одна отрасль и есть одно вложение
- Достаточное: неудачи отдельных компаний внутри отрасли всё равно не совпадают
За 1926-2016 годы лишь 42,6 % американских акций за свою жизнь обогнали казначейские векселя, а весь чистый прирост сверх векселей дали 4,3 % компаний. Что отсюда следует?
- Что «средняя акция» и «средний рынок» обозначают разные величины: среднее тянут вверх немногие бумаги, а типичная ведёт себя иначе
- Что рынок в целом за эти девяносто лет ничего не заработал
- Что разнообразие вложений на таком распределении не работает
- Что эти 4,3 % компаний можно было отобрать заранее по их признакам
Ответы и разбор открываются в самопроверке урока: она считает результат и отмечает урок пройденным. Пройти самопроверку.
Что читать
- OpenStax Principles of Finance, раздел 15.2 о риске и доходности набора вложений: Открытый учебник под лицензией CC BY-NC-SA 4.0, фактическое ядро курса. Разложение риска на разбавляемую и неразбавляемую части выведено там формулами, а здесь оно изложено словами и в рублях.
- Hendrik Bessembinder. Do Stocks Outperform Treasury Bills? Journal of Financial Economics, 2018, 129(3):440-457: Сплошной подсчёт по 25 967 бумагам американских бирж за 1926-2016 годы. Оттуда взяты доля бумаг, обогнавших векселя, самый частый пожизненный исход и 1 092 компании, давшие весь чистый прирост. Таблицы читаются и без остального текста.
- John Y. Campbell, Martin Lettau, Burton G. Malkiel, Yexiao Xu. Have Individual Stocks Become More Volatile? The Journal of Finance, 2001, 56(1):1-43: Разложение доходности американских акций на рыночную, отраслевую и собственную части за 1962-1997 годы. Оттуда взято главное для урока: одна и та же величина разбавления требовала двадцати бумаг в ранних подвыборках и пятидесяти в 1986-1997 годах.
- Meir Statman. How Many Stocks Make a Diversified Portfolio? Journal of Financial and Quantitative Analysis, 1987, 22(3):353-363: Работа, из-за которой ходячее «хватит десяти» перестало быть ответом. Показывает, как смена критерия меняет число при тех же данных. Такой приём в курсе встречается и на других материалах.