Спрос, предложение и равновесие

Строка, где сходятся две таблицы, и три вещи, которых она не значит

Спрос и предложение это две таблицы соответствий между ценой и количеством, а не отдельные числа, и рыночное равновесие это строка, где обе таблицы дают одно и то же количество. По 140 рублей за стакан покупатели берут 140 стаканов, и столько же киоск готов сделать. Подорожание зерна убирает из предложения 40 стаканов при каждой цене, а количество падает только на 20: сдвиг делится между двумя сторонами.

MIT 14.01, лекции 4 и 9 · Working, 1927 · 45 мин · обновлено 01.10.2026

Киоск на углу поднял цену стакана кофе со 140 до 150 рублей, и продажи упали со 140 стаканов в день до 120. Это можно рассказать двумя способами. Первый: владелец пожадничал, и часть покупателей ушла. Второй: подорожало зерно, при прежней цене торговать стало невыгодно, и киоск сам сократил объём.

Оба рассказа объясняют одну и ту же пару чисел, и по самой этой паре они не различаются. Модель, которую мы сейчас разберём, нужна ровно для того, чтобы понять, какие ещё числа надо посмотреть, и что именно эти числа скажут, а чего они не скажут никогда.

Спрос и предложение остаются самым известным инструментом экономики и самым часто употребляемым не по назначению. Устроен он проще, чем кажется, а обещает заметно меньше, чем от него ждут. Сначала устройство на числах, потом обещания, и отдельно о том, чего в обещаниях нет.

Спрос не число, а таблица

В обиходной речи спрос сводится к одному числу: «спрос вырос», «спрос упал». В модели спрос означает соответствие, при котором у каждой цены своё количество. Не число, а таблица.

Пусть у нашего киоска она такая (числа учебные, придуманы для счёта). По 100 ₽ за стакан покупатели взяли бы 220 стаканов в день, по 120 ₽ 180 стаканов, по 140 ₽ 140, по 160 ₽ 100, по 180 ₽ 60. Пять строк, и все они существуют одновременно. Это не история о том, что было в понедельник и во вторник, а перечень возможностей: сколько купили бы, если бы цена была такой.

Каждая строка читается с оговоркой при прочих равных: доходы те же, погода та же, соседний киоск не открылся и не закрылся, вкусы не поменялись. Оговорка не украшение. Без неё таблица бессмысленна, потому что непонятно, что именно меняется от строки к строке.

Отсюда различение, на котором держится половина разговоров об экономике. Величина спроса означает одно число, одну строку: сколько купят при цене 140 ₽. Спрос это вся таблица целиком. Если изменилась цена и вслед за ней количество, мы переехали на другую строку той же таблицы: спрос не менялся, изменилась величина спроса. Если же при той же цене 140 ₽ стали брать не 140 стаканов, а 180, значит таблица переписана, и вот это и есть изменение спроса.

Вопрос о том, почему таблица убывает, стоит отдельно, и ответ на него в модели есть, он идёт через предпочтения и бюджетное ограничение, разобранные в первом модуле. Для дальнейшего достаточно направления: при более высокой цене берут не больше.

Вторая таблица

Предложение устроено зеркально: каждой цене отвечает количество, которое продавец готов выставить. У киоска пусть будет так: по 100 ₽ 60 стаканов, по 120 ₽ 100, по 140 ₽ 140, по 160 ₽ 180, по 180 ₽ 220.

Направление обратное, и причина не в жадности. Чтобы сделать больше стаканов, нужен второй человек за стойкой, вторая машина, работа в неудобные часы: каждый следующий стакан обходится дороже предыдущего. Пока цена покрывает эту растущую стоимость, объём растёт. Механизм разбирается в шестом уроке. Здесь достаточно того, что таблица возрастает.

Обе таблицы и есть объекты модели, а не результат наблюдения. Никто никогда не видел таблицу спроса целиком: чтобы её увидеть, пришлось бы одновременно предложить одному и тому же городу пять разных цен. Это обстоятельство настолько важно, что к нему вернёмся в конце урока отдельно.

Равновесие: строка, где таблицы согласны

Положим таблицы рядом и посмотрим на каждую цену.

По 120 ₽ покупатели хотят 180 стаканов, киоск готов сделать 100. Восьмидесяти стаканов не хватает: очередь, кофе кончился к обеду, кто-то ушёл ни с чем. По 160 ₽ покупатели хотят 100, а киоск готов сделать 180, и восемьдесят стаканов остаются лишними. По 140 ₽ обе таблицы дают одно и то же число: 140.

Эта строка и называется равновесием: цена, при которой количество, которое хотят купить, совпадает с количеством, которое готовы продать. Заметьте, что перед нами определение, а не открытие. Мы не обнаружили закон природы, а дали имя строке, где две выписанные нами таблицы дают одинаковое число.

Арифметика легко доводится до общего вида. Наша таблица спроса это Qd = 420 − 2P (проверьте: при P = 140 получается 140), а таблица предложения выглядит как Qs = 2P − 140 (при P = 140 тоже 140). Приравняем: 420 − 2P = 2P − 140, значит 560 = 4P, отсюда P = 140 и Q = 140. Проделать это руками стоит один раз: дальше в курсе такие уравнения будут решаться постоянно, и полезно помнить, что за ними стоят две обыкновенные таблицы.

Что сдвигает таблицу

Теперь вернёмся к началу. Пусть зерно подорожало и при каждой цене киоск готов сделать на 40 стаканов меньше: по 140 ₽ уже не 140, а 100. Новая таблица предложения: Qs = 2P − 180.

Что произойдёт? По старой цене 140 ₽ покупатели по-прежнему хотят 140 стаканов, а киоск готов сделать 100: сорока не хватает, цена идёт вверх. Новое равновесие: 420 − 2P = 2P − 180, отсюда 600 = 4P, то есть P = 150 и Q = 120.

Здесь стоит остановиться, потому что арифметика говорит нечто неочевидное. Предложение сдвинулось на 40 стаканов, а количество упало только на 20, со 140 до 120. Сдвиг разделился между двумя сторонами: подорожание вытолкнуло с рынка часть покупателей (со 140 до 120), но одновременно вернуло часть продавцов (со 100 обратно до 120). Ожидание «сократят на сорок, значит, и продадут на сорок меньше» модель не подтверждает, и это, пожалуй, первое, ради чего её вообще стоит рисовать.

Посчитаем и остальное. Цена выросла со 140 до 150, прибавка 7,1 %. Количество упало со 140 до 120 и потеряло 14,3 %. Дневная сумма, которую покупатели оставляют в киоске, была 140 × 140 = 19 600 ₽, а стала 150 × 120 = 18 000 ₽: меньше на 1600 ₽, то есть на 8,2 %. Цена выросла, а денег в кассе стало меньше. Почему так вышло и когда бывает наоборот, разбирает следующий урок.

И главное практическое следствие, ради которого таблицы вводились. Сдвиг предложения даёт цену вверх и количество вниз. Сдвиг спроса дал бы цену вверх и количество вверх: покупателей при тех же ценах стало больше, и они подняли разом и цену, и объём. Знаки разные, а значит, по паре знаков два рассказа из начала урока можно различить.

Продажи упали, а цена выросла, и такую подпись оставляет сдвиг предложения, то есть версия про зерно. У версии про жадность в этой модели вообще нет места: здесь никто не назначает цену, она получается из пересечения двух таблиц. Модель, где продавец назначает цену сам, существует, её называют монополией, и она разбирается в восьмом уроке. Но тогда это другая модель, и подставлять её выводы в эту нельзя.

Три вещи, которых равновесие не означает

Слово «равновесие» тянет за собой ассоциации, которых в определении нет. Разберём три самые дорогие.

Первое: равновесная цена не справедливая цена. В определении нет ни слова о справедливости. Равновесие сообщает ровно одно: при этой цене намерения покупателей и продавцов согласуются. Оно ничего не говорит о том, у кого сколько денег и кто вообще смог прийти на этот рынок. Вопрос «какая цена справедлива» относится к ценностям, и чтобы на него ответить, нужен критерий справедливости, а критерии разные и данными между собой не выбираются. Экономика умеет считать, во что обходится отклонение от равновесия и кому именно. Решать, стоит ли оно того, она не берётся. Различение эффективности и справедливости разбирает отдельная лекция MIT 14.01, и курс к нему ещё вернётся.

Второе: равновесие не устойчивое состояние мира. Модель описывает точку покоя при заданных таблицах. Таблицы меняются постоянно от погоды, доходов, соседнего киоска, и точка покоя переезжает вместе с ними. Утверждение «рынок находится в равновесии» почти никогда никем не проверялось и обычно означает лишь то, что говорящий строит рассуждение внутри этой модели.

Третье: равновесие не прогноз. Модель имеет вид условного утверждения: если сдвинется вот эта таблица вот в эту сторону, то цена и количество пойдут туда-то. Она не говорит, сдвинется ли таблица и насколько. Любое содержательное предсказание цены требует сведений о будущем, которых у модели нет, и курс таких предсказаний не делает.

Откуда берутся кривые: модель против измерения

Остался вопрос, с которого в этой школе всё и начинается: что из сказанного модель, а что измерение.

К модели здесь относятся обе таблицы, определение равновесия, допущение о том, что цена ползёт вверх при дефиците, и вывод о знаках при сдвиге. Каждое из этих утверждений имеет форму «если допустить то-то, следует то-то» и в такой форме данными не проверяется: проверяются по отдельности допущения и следствия.

Измеряется же совсем немногое: пары «цена и количество». В каждый момент времени наблюдается одна цена и одно количество, то есть одна точка. И здесь возникает ошибка настолько распространённая, что её стоит выучить отдельно.

Соблазн такой: собрать наблюдавшиеся за двадцать лет цены и количества, нанести на график, провести линию и назвать её кривой спроса. Так делать нельзя, и объяснил это ещё Элмер Уоркинг в 1927 году в статье с прямо поставленным вопросом: что же показывают статистические «кривые спроса».

Довод простой. Каждая наблюдённая точка это пересечение двух кривых, а не точка на одной из них. Что нарисует линия, проведённая по таким точкам, зависит от того, какая из кривых в этот период двигалась. Если год за годом менялись погода и урожай, то есть сдвигалось предложение, а спрос стоял на месте, то точки пересечения лягут вдоль кривой спроса, и линия действительно её приблизит. Если наоборот менялись доходы, а предложение стояло, то та же процедура нарисует кривую предложения. А если двигались обе таблицы, линия не будет ни тем ни другим, и её наклон окажется числом без содержательного смысла.

Отсюда единственный вопрос, который стоит задавать любому графику «зависимость спроса от цены»: что заставляло цену меняться. Если источник изменений действовал на одну сторону рынка и не действовал на другую, из данных можно вытащить кривую другой стороны. Если источник неизвестен, вытащить нельзя ничего. Это ровно та логика, ради которой в экономике ищут естественные эксперименты. Сама техника разобрана в курсе статистики этой школы, а здесь важно другое. Задача возникает уже на самой простой картинке курса.

Практический вывод для чтения. Фраза «Спрос на этот товар неэластичен» говорит, что спрос слабо отзывается на цену. Точная мера этой отзывчивости вводится в следующем уроке, а пока достаточно направления. Это утверждение об измерении, и у него обязан быть источник изменения цены. «При налоге цена вырастет меньше, чем на величину налога» выводится из модели и верно при своих допущениях независимо от каких бы то ни было данных. Первое опровергается новыми измерениями, для второго нужен показ, что допущения не выполняются. Смешивать эти два рода утверждений нельзя, а смешивают их постоянно.

Вопросы для самопроверки

Что читать

• MIT 14.01 «Principles of Microeconomics», лекции 4 и 9 (OCW): Кривые спроса и переход к равновесию с выкладками и задачами, из первых рук.
• E. J. Working, «What Do Statistical “Demand Curves” Show?», The Quarterly Journal of Economics 41(2), 1927: Двадцать страниц почти без формул, где задача разделения поставлена впервые. Читается сегодня без поправки на возраст.
• Курс статистики этой школы, уроки о причинности и естественных экспериментах: Техника причинного вывода там, где эксперимент невозможен. Здесь разобрано только то, зачем она понадобилась экономике.