Дуализм в философии и проблема сознания и тела

Не «есть ли душа», а как психическое соотносится с физическим

Дуализм в философии утверждает, что ум и тело суть реально различные субстанции, как доказывал Декарт в «Размышлениях о первой философии» 1641 года. Проблема сознания и тела при этом не вопрос о душе: об одном человеке есть описание через нейроны и описание через намерения и боли, и спрашивают, как они соотносятся. Главное возражение дуализму задала в 1643 году Елизавета Богемская, а его современная форма это аргумент исключения Кима.

MIT 24.09 «Minds and Machines» (A. Byrne), лекции 7-13 · Chalmers (ред.), Philosophy of Mind · 45 мин · обновлено 01.10.2026

«Проблема сознание-тело» звучит так, будто спрашивают, есть ли у человека душа. Спрашивают другое. Об одном и том же человеке существуют два описания: одно перечисляет нейроны, ионные токи и мышечные сокращения, другое перечисляет намерения, боли, воспоминания, решения. Оба выглядят верными. Вопрос в том, в каком отношении они стоят друг к другу. Говорят ли они об одном и том же разными словами, или второе описывает нечто, чего в первом нет вовсе? И если верно второе, то как это нечто встроено в мир, где всё остальное движется по физическим законам?

Спор полезно сразу разложить на вопросы, которые обычно смешивают. Онтологический: какого рода вещи психические состояния. Каузальный: как психическое влияет на физическое и наоборот. Проблема квалиа: почему обработка информации сопровождается переживанием. Проблема интенциональности: как физическое состояние может быть «о» чём-то, например о дожде, о числе семь, о Пегасе. Проблема самопознания: откуда особый доступ к собственным состояниям. Теория может решать один из этих вопросов и проваливаться на другом. Ровно это и происходит на всём протяжении спора.

Чалмерс в 1995 году предложил разделение, ставшее стандартным словарём. «Лёгкие» проблемы: различение стимулов, интеграция информации, отчётность, внимание, контроль поведения. Всё это задачи для когнитивной науки: технически трудные, но понятно к чему сводимые. «Трудная проблема»: почему выполнение всех этих функций вообще сопровождается переживанием. Трудной проблемой занят урок 11, а здесь мы проходим ту часть спора, где обсуждают онтологию и причинность.

Дуализм субстанций и вопрос принцессы

Декарт в «Размышлениях о первой философии» (1641), II и VI, доказывает, что ум и тело суть реально различные субстанции. Довод такой: я могу ясно и отчётливо помыслить себя существующим без тела, но не могу помыслить себя без мышления. Значит, моя сущность есть мышление, а не протяжённость. Возражение появилось сразу: Арно в «Четвёртых возражениях» (1641) указал, что это экземпляр ошибки замаскированного человека, то есть из «я могу помыслить A без B» не следует «A может существовать без B». Запомните этот зазор: он окажется сердцем спора о зомби в уроке 11.

Но главное возражение не логическое, а физическое, и его сформулировала не школьная традиция, а корреспондентка Декарта. В письме от 6/16 мая 1643 года Елизавета Богемская спрашивает, как непротяжённая субстанция может привести в движение материальное тело. Развернём:

(1) Тело приводится в движение только тем, что вступает с ним в контакт и передаёт импульс: таково понятие движения в той механике, которую защищает сам Декарт.
(2) Вступать в контакт и передавать импульс может лишь протяжённое.
(3) Ум, по Декарту, непротяжён, следовательно, на это не способен.
(4) Значит, ум не может привести тело в движение.
(5) Но по Декарту ум приводит тело в движение: я решаю поднять руку, и рука поднимается.
(6) Следовательно, картезианский дуализм внутренне несогласован: он обязан отказаться либо от своего же понятия движения, либо от воздействия ума на тело.

Декарт механизма не даёт. Он пишет, что действие души не следует представлять по образцу тел, а в «Страстях души» (1649) указывает шишковидную железу. То есть отвечает на вопрос «где», но не на вопрос «как». Дальнейшая история дуализма во многом есть история попыток обойти посылку (5): окказионализм Мальбранша, предустановленная гармония Лейбница, параллелизм, эпифеноменализм (Хаксли, 1874). Другой путь выбирает интеракционистский дуализм свойств (Поппер и Экклз, 1977): он сохраняет посылку (5) и отвергает посылку (1), то есть контактно-импульсное понятие передачи движения, на которое опирался сам Декарт.

Современная форма: аргумент исключения

Сегодня возражение формулируют не через понятие импульса, а через каузальную замкнутость физического: у всякого физического события, имеющего причину, есть достаточная физическая причина. Это не философский постулат, а рабочее допущение естествознания, за которым стоят законы сохранения и отсутствие в нейрофизиологии каких-либо следов «психической силы». Ким (1998, 2005) показал, что из этого допущения вытекает жёсткая развилка, и она бьёт не только по дуализму субстанций, но и по любой позиции, считающей психические свойства несводимыми. Третьего варианта аргумент не оставляет.

(1) Всякое физическое событие, имеющее причину, имеет достаточную физическую причину (каузальная замкнутость физического).
(2) Психическое событие M является причиной физического события P.
(3) Если M не тождественно физическому и не сводится к нему, то у P оказываются две достаточные причины.
(4) Систематическая сверхдетерминация неприемлема.
(5) Следовательно, либо M редуцируется к физическому, либо M каузально неэффективно, то есть эпифеноменально.

Спорить можно с любой посылкой, и спорят со всеми. Посылка (1) есть эмпирическое обобщение, а не теорема, и критики указывают, что «достаточная физическая причина» в статистических контекстах менее ясна, чем кажется. Посылку (4) отвергают те, кто считает сверхдетерминацию в случае психического безобидной: психическое и физическое здесь не два независимых события. Нередуктивный физикализм атакует (3): психическое свойство супервентно на физическом и потому не добавляет второй причины. Ким отвечает, что тогда от «несводимости» остаётся одно слово. Спор не закрыт, но издержки дуализма аргумент делает явными.

Логический бихевиоризм: почему он не сработал

Первый серьёзный физикалистский ход был лингвистическим. Гемпель (1935), Карнап (1932/33) и, с оговорками, Райл в «Понятии сознания» (1949) утверждали: психические термины аналитически переводимы в утверждения о поведении и поведенческих диспозициях. «Он испытывает боль» означает «он стонет, отдёргивает руку, а при таких-то условиях сделает то-то». Привлекательность огромна: проблема взаимодействия исчезает, потому что нечему взаимодействовать, и проблема других сознаний исчезает, потому что психическое наблюдаемо. Райловская диагностика «догмы духа в машине» как категориальной ошибки осталась влиятельной независимо от судьбы программы перевода.

Программа рухнула по двум причинам. Первая: непереводимость. Патнэм в «Brains and Behavior» (1963) предложил супер-спартанцев, которые испытывают боль и по культурной норме никак её не проявляют, и совершенного актёра, который проявляет её, не испытывая. Если оба случая мыслимы (а они мыслимы), то поведенческая диспозиция для боли ни необходима, ни достаточна, и никакой перевод не может быть аналитически верным.

Вторая: круг в диспозициональных определениях, на который указал Чизолм. Попробуйте перевести «он верит, что будет дождь» в поведение: он возьмёт зонт, но лишь если хочет остаться сухим и считает, что зонт помогает. В парафраз убеждения приходится вставлять желания, в парафраз желания приходится вставлять убеждения. Психологические понятия держатся друг за друга, и вырезать из этой сети одно понятие с чисто поведенческим остатком не удаётся. Добавьте третье: даже полный поведенческий профиль не фиксирует, каково это испытывать боль. Программа перевода отвергнута, а её наследство (идея функционального аспекта психических понятий) перешло в функционализм, но уже без требования аналитического перевода.

Теория тождества типов и её главная привлекательность

Плейс («Is Consciousness a Brain Process?», 1956) и Смарт («Sensations and Brain Processes», 1959) предложили ход, который не сводит психическое к поведению. Он прямо отождествляет психическое с мозговыми процессами: боль это определённый тип нейронного процесса. И тождество здесь не аналитическое, а научно установленное, как «молния это электрический разряд» или «вода это H₂O». Никто не утверждает, что «боль» и название нейронного процесса синонимы. Утверждается, что они называют одно и то же. Аргумент Смарта:

(1) Всё, что происходит в организме, в принципе объяснимо в физико-химических терминах, и наука не оставляет места фундаментальным психофизическим законам.
(2) Если психические состояния суть нечто сверх физических, они оказываются «номологическими бездельниками»: сущностями, привязанными к физическому миру законами, которые больше ни с чем в науке не связаны.
(3) Принцип парсимонии велит предпочесть теорию без таких сущностей.
(4) Психические состояния при этом существуют: ощущения и решения не объявляются пустыми постулатами.
(5) Следовательно, психические состояния тождественны мозговым процессам.

Привлекательность этой позиции стоит понять до того, как переходить к возражениям, иначе весь дальнейший спор выглядит бессмысленным. Тождество решает проблему взаимодействия одним движением: если решение поднять руку и есть мозговой процесс, то никакого перехода из нефизического в физическое не происходит и объяснять нечего. Оно снимает и аргумент исключения: у события одна причина, описанная двумя способами. И оно объясняет, почему нейронаука вообще информативна для психологии. Отдельную линию возражений составляет модальный аргумент Крипке («Naming and Necessity», 1980, лекция III): «боль» есть жёсткий десигнатор, тождество жёстких десигнаторов необходимо, но боль без соответствующего нейронного процесса представляется возможной. Решающим, однако, считалось не это возражение, а следующее.

Множественная реализуемость: что с ней стало

Аргумент Патнэма («Psychological Predicates», 1967) и Фодора («Special Sciences», 1974):

(1) Если психический тип M тождествен физическому типу P, то любое существо в состоянии M находится в состоянии P.
(2) Боль испытывают люди, другие млекопитающие, птицы, возможно осьминоги, а мыслимы и кремниевые системы.
(3) Их нейрофизиологические реализации существенно различны, единого физического типа P, общего им всем, нет.
(4) Значит, посылка (1) ложна.
(5) Следовательно, психические типы не тождественны физическим типам, а определяются функционально.

Фодор добавил аргумент об автономии специальных наук: законы психологии и экономики истинны и объяснительны именно потому, что множественно реализуемы, и редукция к физике объяснительной выгоды не даёт.

Тридцать лет это считалось решающим опровержением теории тождества и стандартным входом в функционализм. Затем аргумент был всерьёз ослаблен, и в учебниках это почти не отражено. Правильная формулировка сегодня такова. Аргумент требует спорного критерия индивидуации функциональных и нейронных видов. Вопрос о том, реализуются ли психические виды множественно в действительности, эмпирически открыт. Теория тождества не опровергнута, а остаётся живым конкурентом с 13,33 % сторонников.

Функционализм: разум как организация, а не материал

Функционализм берёт у бихевиоризма идею определения через роль. Но роль он задаёт не наблюдаемым поведением, а положением в причинной сети. Психическое состояние это паттерн причинных отношений между входами, другими психическими состояниями и выходами. Боль определяется как то, что типично вызывается повреждением, вызывает стремление её прекратить, мешает сосредоточиться и в связке с другими состояниями порождает такое-то поведение. Из чего сделана система, реализующая эту роль, безразлично. Версии: машинно-состоянческий функционализм Патнэма («Minds and Machines», 1960, 1967), причинно-ролевой функционализм Армстронга (1968) и Льюиса (1966, 1972), выводящий психологические термины из обыденной психологической теории.

Сила позиции в том, что она объясняет сразу несколько вещей. Она сохраняет каузальную эффективность психического, не вводя новых субстанций. Она объясняет, почему психология есть самостоятельная наука, а не глава нейрофизиологии. Она без напряжения допускает, что психика может быть реализована в нечеловеческом устройстве, и тем самым задаёт рамку для урока 12.

Проблемы начинаются там, где речь заходит о переживании. Блок («Troubles with Functionalism», 1978) предложил китайскую нацию: пусть миллиард людей по радиосвязи реализует ту же функциональную организацию, что и ваш мозг, каждый исполняя роль одного нейрона. Система функционально идентична вам, но интуитивно она ничего не чувствует. Если интуиция верна, функционализм слишком либерален. К родственным случаям относятся отсутствующие квалиа и перевёрнутые квалиа (две функционально идентичные системы, у которых красное и зелёное переживаются наоборот): функциональное описание их не различает, а различие, по-видимому, есть. Общая форма трудности есть дилемма либерализма и шовинизма: слишком абстрактная спецификация роли приписывает сознание чему угодно, слишком конкретная отказывает возможным сознательным существам. Сам Патнэм от функционализма отказался («Representation and Reality», 1988), правда по другой причине: из-за холизма значения и семантического экстернализма.

Элиминативизм и карта позиций

Есть радикальная альтернатива, которую стоит держать в виду: возможно, спор построен на негодной онтологии. Пол Чёрчленд («Eliminative Materialism and the Propositional Attitudes», Journal of Philosophy 78, 1981) утверждает, что обыденная психология это теория, причём эмпирическая. Она постулирует убеждения и желания, чтобы объяснять и предсказывать поведение. Теории бывают ложными. Если зрелая нейронаука не найдёт в мозге ничего, что вело бы себя как убеждения с пропозициональным содержанием, эти сущности следует не редуцировать, а устранить, как устранили флогистон. Патриция Чёрчленд («Neurophilosophy», 1986) ведёт ту же линию со стороны нейронауки. Отличие от предыдущих позиций принципиально: элиминативист не отвечает на вопрос, чем являются убеждения, а отрицает, что вопрос имеет предмет. В терминах аргумента Смарта из раздела о теории тождества элиминативист отвергает посылку (4): парсимония, по его мнению, ведёт не к тождеству, а к устранению.

Стандартное возражение есть самоопровержение: утверждать элиминативизм значит иметь убеждение в его истинности. Чёрчленд отвечает, что возражение работает лишь при допущении, что осмысленное утверждение требует именно тех сущностей, о которых идёт спор, то есть предполагает вывод. Сильнее возражение в эмпирической части: пока никакая нейронаучная теория не предъявила замены обыденной психологии, сопоставимой по объяснительной силе.

Итог модуля в одну фразу: спор об онтологии психического сдвинулся, но не закрылся. Бихевиоризм ушёл, дуализм субстанций платит слишком высокую цену за взаимодействие. Теория тождества и функционализм остались конкурентами. А вопрос о переживании (тот самый, который все четыре позиции обходили) стоит следующим.

Вопросы для самопроверки

Что читать

• Декарт, «Размышления о первой философии», Размышление II и Размышление VI (1641): Первоисточник дуализма и одновременно источник аргумента от различимости. Читать, чтобы увидеть, что именно Декарт доказывает, а что подразумевает.
• Переписка Декарта и Елизаветы Богемской, письмо от 6/16 мая 1643 года: Три страницы, содержащие возражение, которое дуализм не снял до сих пор, полезно сравнить с ответом Декарта и оценить, отвечает ли он на вопрос.
• J. J. C. Smart, «Sensations and Brain Processes», Philosophical Review 68 (1959): Классическую формулировку теории тождества вместе с аргументом от номологических бездельников читайте, чтобы понять привлекательность позиции, а не только возражения к ней.
• Stanford Encyclopedia of Philosophy, «Multiple Realizability» (J. Bickle): Разбор того, что произошло с аргументом Патнэма после 1999 года: обязательное чтение, если вы встречали формулировку «Патнэм опроверг теорию тождества».