БАДы: что это и работают ли они

Один вопрос «что в банке», два прибора и две судьбы: работа, задавшая тон на десятилетие, отозвана за фабрикацию данных, а находки другого прибора стоят

БАДы это биологически активные добавки к пище: в России их обязательно регистрируют, но при этом проверяют документы о безопасности, а не действие. От лекарства добавку отличает доля: растительных биологически активных веществ в суточной дозе должно быть от 10 до 50 % разовой терапевтической дозы. Спор о том, работают ли добавки, не закрыт, а в американских инспекциях производства добавок чаще всего записывают, что изготовитель не установил спецификации на готовый продукт.

Newmaster 2013 и извещение об отзыве 2024 · проверка прокуратуры Нью-Йорка 2015 · Tucker 2018 · Cohen 2022 · 23 мин · обновлено 01.10.2026

Про растительные добавки почти каждый слышал одно и то же: в банке не то, что на этикетке. У этого знания есть точный адрес. В 2013 году в BMC Medicine вышла работа канадской группы Стивена Ньюмастера: 44 растительные добавки от двенадцати компаний, тридцать видов растений, проверка методом ДНК-штрихкодирования.

Числа из её резюме и разошлись по миру. Штрихкоды удалось прочитать у 91 % продуктов. У 59 % нашлась ДНК растений, не указанных на этикетке. Подмена обнаружилась в 30 продуктах из 44, и только у двух компаний из двенадцати не нашлось ни подмены, ни примесей.

Дальше произошло то, что в пересказах не встречается никогда. 4 июля 2024 года журнал отозвал статью. Формулировка извещения короткая: расследование Университета Гвельфа нашло свидетельства фабрикации данных в отношении этой работы, и редакция больше не доверяет представленным данным. Четверо соавторов с отзывом не согласны, пятый позиции не высказал.

Отзыв догоняет статью не сразу и не всегда. По одному указателю цитирований у неё около пятисот ссылок, по другому шесть цитирующих статей вышли уже после отзыва. Пометка в базе данных ставится мгновенно, а обращение работы прекращается годами.

Урок здесь не в том, что добавки оказались лучше, чем думали. Урок в приборах: один и тот же вопрос «что в банке» задавали двумя разными способами, и судьба у ответов вышла разная.

Тот же прибор, приложенный не к тому

В феврале 2015 года прокуратура штата Нью-Йорк объявила результаты собственной проверки. Взяли 78 образцов добавок в четырёх торговых сетях и провели 390 тестов тем же методом, чтением коротких участков ДНК. Итог: у 21 % результатов ДНК соответствовала растениям с этикетки, у 79 % нет. По одной из сетей совпадение вышло 4 %.

Возражение появилось быстро, и оно приборное. Большинство проверенных продуктов составляют экстракты. В экстракте ДНК разрушена обработкой или удалена вовсе, потому что извлекают из растения не её, а действующие вещества. Отрицательный результат в таком случае означает «ДНК не найдена», а не «растения не было».

Разбор границ метода вышел в 2016 году в журнале Planta Medica. Авторы не отвергают ДНК-методы: они отвергают один их вариант (универсальные праймеры) как единственное основание для вывода по переработанному сырью. Взамен предлагают связку: праймеры под конкретный род или вид, химический анализ и микроскопию.

Одну строку про этот разбор курс обязан назвать сам, хотя довод ему нравится. Среди пяти его авторов есть сотрудник отраслевой некоммерческой организации. По существу это довода не отменяет, потому что он следует из устройства метода. Но правило урока 19 работает и тогда, когда находка удобна: интерес называется вслух в любом случае.

Кончилась история лучше, чем началась. В 2016 году прокуратура объявила соглашение с производителем, поставлявшим добавки двум сетям. Компания обязалась поэтапно ввести ДНК-штрихкодирование, ежегодно проверять продукцию на аллергены, удвоить выездные аудиты поставщиков и вложить 250 000 долларов в исследования подлинности растительного сырья. И в тексте соглашения появилась оговорка, которой не было в 2015 году: применять метод там, где надёжное и научно обоснованное штрихкодирование для этого сырья существует.

Что устояло: другой прибор

Отзыв одной работы не отменяет находок, сделанных иначе. Химический анализ ищет не ДНК растения, а молекулу лекарственного вещества, и на экстрактах он работает штатно. Такие работы не отозваны и воспроизводились разными лабораториями.

Перепись 2018 года в JAMA Network Open прошла по ведомственной базе предупреждений американского регулятора за 2007-2016 годы. В ней 776 добавок от 146 компаний, в которых нашли незаявленные фармацевтические субстанции. По назначению они делились так: 45,5 % продавались для мужского здоровья, 40,9 % для снижения веса, 11,9 % для наращивания мышц. Силденафил нашёлся в 166 из 353 «мужских», сибутрамин в 269 из 317 «весовых».

Отдельное число из той же переписи стоит запомнить: добровольным отзывом сопровождались 46,4 % продуктов. То есть больше половины товаров, о которых регулятор публично предупредил, с рынка не отзывали.

Работа 2022 года в JAMA измерила это ещё точнее. Взяли 31 продукт, по которым ведомство выпускало предупреждающие письма. Отозвал производитель один. Девять из тридцати одного продавались в интернете в среднем через шесть лет после письма, и у пяти из этих девяти запрещённые вещества нашлись снова, причём не только те, о которых предупреждали.

Теперь оговорка, без которой все эти числа врут. Ни одна из перечисленных работ не брала пробу с полки наугад. Выборка везде одна и та же: продукты, уже отмеченные регулятором как подозрительные. Из такой выборки доля фальсификата на рынке не выводится ни в какую сторону: ни высокая, ни низкая. Случайной выборки с полки для этой категории не существует вовсе.

Российская проверка и её выборка

Российские данные такого же рода есть, и по устройству они близки к американским. В 2019 году в журнале «Анализ риска здоровью» вышла работа Ирины Перовой, Константина Эллера и Елены Тумольской. Объектами были 175 добавок к пище, отобранные Роспотребнадзором в разных регионах страны.

Прибор назван и утверждён тем же ведомством: жидкостная хроматография с двумя способами обнаружения (спектрофотометрическим и масс-спектрометрическим), по методическим указаниям 2016 года. Это не поиск ДНК, а поиск конкретных молекул, и к экстрактам он применим.

Главный результат авторы сформулировали так: 36 % добавок, продаваемых для увеличения потенции, содержали незаявленные синтетические ингибиторы фосфодиэстеразы-5, то есть действующие вещества рецептурных лекарств. Чаще прочих встречались тадалафил, на который пришлось 42,9 % находок, и силденафил с 28,6 %. Сочетания нескольких веществ и структурные аналоги попадались заметно реже.

Про количество сказано ровно то, что измерено, и без пересчёта на читателя. Содержание найденного менялось от следовых количеств до величин, соответствующих рекомендованным суточным дозам этих лекарств и превышающих их. Отдельную сложность представляют аналоги: это вещества, похожие на лекарство по строению, но лекарствами нигде не зарегистрированные. Утверждённой дозы у них нет вовсе, потому что их никто не изучал.

И та же оговорка о выборке, что и в американском случае. Пробы отбирало надзорное ведомство, а не жребий. Поэтому 36 % говорят о доле в этой выборке, а не о доле на прилавке. Случайной закупки с полки нет ни в одной из перечисленных работ, и потому о качестве рынка (американского или российского) курс не говорит ничего количественного.

Что вообще проверяют перед продажей

Теперь про устройство самой категории, потому что оно объясняет всё предыдущее. В России и в Евразийском союзе государственная регистрация добавки обязательна: без неё продукт нельзя производить, хранить, перевозить и продавать. Порядок задан техническим регламентом о безопасности пищевой продукции 2011 года.

Читать надо, что именно в этот порядок входит. Статья 25 регламента перечисляет: рассмотрение представленных заявителем документов, которые подтверждают безопасность продукции и её соответствие требованиям регламента, и внесение сведений в единый реестр. Слов «эффективность», «действие» и «польза» в норме нет. Срок рассмотрения: не более пяти рабочих дней.

То есть регистрация отвечает на вопросы о безопасности и о составе. На вопрос, работает ли добавка, она не отвечает и не обязана.

В Соединённых Штатах устройство другое, а итог похожий. Регистрации нет вовсе, и регулятор описывает свои полномочия сам: он не вправе одобрять добавки до выхода на рынок, не испытывает их перед продажей и не может вести полный список того, что продаётся. На упаковке при этом обязана стоять фраза о том, что заявление о продукте ведомством не оценивалось.

Самая точная граница между категориями нашлась не в определении, а в цифре. Статья 8 того же регламента требует: содержание биологически активных веществ растительного происхождения в суточной дозе добавки должно быть от 10 до 50 % разовой терапевтической дозы тех же веществ как лекарства. Так регламент отличает добавку от лекарства: арифметической долей. Это разбор нормы, а не указание кому бы то ни было.

Находка тише той, что напрашивается

Публичный спор о добавках почти весь состоит из одного вопроса: работают они или нет. Между тем у проверяющего, который приходит на производство, картина выходит другая, и она измерена.

Американское ведомство публикует сводку ссылок на нормы, процитированных в инспекционных бланках. За 2025 финансовый год по пищевому направлению выдано 2719 бланков и процитировано 8203 нарушения. Из них 1938 цитирований приходятся на правила производства именно добавок, по 189 разным пунктам.

Самый частый пункт во всей этой выборке (188 раз за год) звучит так: изготовитель не установил спецификации на готовый продукт. Не «в банке оказалось не то». А «не определено, что должно быть в банке».

Следующий по частоте близок по смыслу: 177 раз не установлены требования к исходным компонентам. И ещё 66 раз не проведено ни одной проверки того, что поступившее сырьё действительно то, за что его выдают.

Сложите это с публичным спором, и разница станет видна. Спор об эффективности предполагает, что предмет спора определён: есть продукт с известным содержанием, и вопрос лишь в том, что он делает. Инспектор же чаще всего фиксирует, что предмет не определён самим изготовителем. И это, разумеется, тоже не доля нарушителей: инспектируют малую часть предприятий, и выбирают их не жребием.

Чего отсюда не следует

Первое неверное чтение: «доля подделок известна, и она такая-то». Она неизвестна ни в одной из двух стран. Все приведённые числа получены на выборках, отобранных регулятором, и на рынок не переносятся. Числа из американских работ не переносятся и на российский рынок: это разные категории, разные правила и разные выборки.

Второе: «раз громкую работу отозвали, значит, с составом добавок всё в порядке». Из отзыва одной работы не следует ничего о качестве продуктов: он говорит о данных этой работы. Находки химического анализа стоят отдельно и не отозваны.

Третье: «регистрация или отсутствие регистрации решают дело». Обе машины устроены так, что вопрос об эффективности не задаётся. Одна проверяет документы о безопасности за пять рабочих дней, другая не проверяет ничего до продажи и печатает об этом на упаковке.

И четвёртое, ради честности в обратную сторону. Измеренный острый вред от категории невелик. Надзор в 63 приёмных отделениях США за 2004-2013 годы дал оценку около 23 000 обращений в год, и это сотые доли процента от всех обращений. Пятую часть из них составляют дети, добравшиеся до банки, а у людей старше 65 лет больше трети случаев приходится на поперхивание таблеткой, к составу отношения не имеющее.

Что дальше

У этого урока есть зеркало, и оно объясняет категорию лучше всякого определения. Тот же самый нутриент можно не продать покупателю, а добавить в массовый продукт по решению регулятора. Тогда у вещества появляется заранее объявленная величина, напечатанное основание и измеряемый исход. У добавки нет ни одного из трёх.

Урок 21 берёт этот случай и доводит его до предела. Там разбираются положения, где прибора нет вовсе: страна не может назвать свой уровень обеспеченности веществом, потому что национального обследования не проводили, а реестр не отвечает на вопрос «сколько свидетельств отозвали», потому что прекращённых записей он не хранит.

Оттуда же станет виднее и сегодняшняя история. Отзыв статьи, шесть лет продаж после предупреждения и отсутствие сводки по аннулированному это разные вещи, но нитка у них одна. Она про то, какой вопрос прибор способен задать, а какой на нём не задаётся вовсе.

Вопросы для самопроверки

Что читать

• «Retraction Note: DNA barcoding detects contamination and substitution in North American herbal products». BMC Medicine, 2024, 22:279: Извещение об отзыве на одну страницу, открытый доступ. Стоит прочитать целиком: там названы и причина, и позиция каждого автора, а рядом видна исходная статья со всеми её числами.
• Parveen I, Gafner S, Techen N, Murch SJ, Khan IA. «DNA Barcoding for the Identification of Botanicals in Herbal Medicine and Dietary Supplements: Strengths and Limitations». Planta Medica, 2016, 82(14):1225-1235: Рецензируемый разбор границ метода. Полезно и содержанием, и упражнением на внимание: у одного из авторов есть отраслевая принадлежность, и заметить её стоит именно потому, что довод статьи верен.
• Перова И.Б., Эллер К.И., Тумольская Е.В. «Результаты скрининга недекларированного добавления синтетических ингибиторов фосфодиэстеразы-5 в БАД к пище растительного происхождения». Анализ риска здоровью, 2019, № 3, с. 50-59: Российская работа с описанным прибором и утверждённой методикой. Обратите внимание на строку об отборе образцов: она объясняет, почему проценты отсюда относятся к выборке, а не к рынку.
• Технический регламент Таможенного союза ТР ТС 021/2011 «О безопасности пищевой продукции», статьи 8, 24 и 25: Первоисточник процедуры. Три статьи читаются за десять минут и отвечают сразу на два вопроса: что проверяют при регистрации и чем добавка юридически отличается от лекарства.
• FDA, «Questions and Answers on Dietary Supplements»: Страница, где регулятор описывает границы собственных полномочий своими словами. Ценность в жанре: это не критика ведомства со стороны, а его собственное изложение процедуры.